– Взяли Болта, – довольно сообщил он, когда Виктория поспешила к нему навстречу. – Только упертый, ур-род, говорить не хочет.
– В пыточную, – коротко бросил конт. – И позовите Искореняющего, это по его части.
Рэй сбросил пленника с лошади, парой сильных пинков привел тело в вертикальное положение и погнал разбойника в тюрьму.
– Кир Алан, – подбежал воин, которого конт послал за Алвисом. – Брата Искореняющего нет в замке. Он уехал вчера, спустя рыску после того, как вы вернулись, и с тех пор не появлялся.
– Кто-нибудь знает, куда он направился? – подозрения начали множиться, словно головы гидры – стоило отмести одно, как на его месте возникало несколько других.
Воин лишь руками развел.
Делать нечего, придется самой задать пленнику несколько вопросов. «Соберись! Ты сможешь», – приказала себе Виктория, направляясь в подвал под донжоном и на ходу отдавая приказы спешащему за ней воину:
– Палача ко мне! – Пропади оно все пропадом! Разве этого она хотела? – И скажи Рэю, чтобы не уходил.
Перед входом в тюрьму она задержалась, сделала несколько глубоких вдохов, замедляя ускорившееся сердцебиение, и решительно шагнула за порог. Болт – бандит, убийца и садист, и от его признаний зависит ее жизнь и жизнь ее людей, так отчего она раздумывает? Здесь нет «сыворотки правды» или других психотропных препаратов, способных развязать язык, поэтому действовать придется по старинке – тонкой иглой и раскаленным железом. Но надо не забыть поинтересоваться у друиды: вдруг в этом мире тоже растет конопля?
Девять дней трудились братья, а на десятый отправились в Небесные чертоги отдыхать.
Похвалил Отец их и дал каждому по мечу волшебному, и силой наделил их.
Золотой меч Ирия мог разить врагов молниями, а черный меч Вадия мог поглощать тьму и насылать ночь.
Сошлись братья в бою шутливом, и ни один из них не победил.
И сказал Отец-Небо: «Сила ваша равна, и быть вам неразлучными соперниками во всем и всегда».
– Видать, наш конт еще после болезни не отошел, сбледнел чего-то, а раньше сам любил с пленниками поразвлечься.
Рэй и замковый палач посторонились, пропуская двух рабов, которые выносили из тюрьмы завернутое в рогожу тело. Труп закопают за воротами у выгребной ямы, чтобы дух мерзавца никогда не смог найти дорогу в царство Вадия.
– Может, правду бабы болтают, а, капитан? – продолжил палач прерванный разговор, пытаясь оттереть наслюнявленным пальцем рыжее пятно на рукаве рубашки. – Будто старый конт не любил сына и анчуту на него наслал, а как помер и тварь исчезла?
– Бабы – дуры, – хмыкнул Рэй, выуживая из кармана здоровенную кривую морковку. – И ты дурак, коль бабские сплетни слушаешь, будь в молодом конте Валлиде анчута, брат Взывающий давно бы определил. Я так мыслю – как юный Алан надел цепь владетеля Крови, так он и изменился. Ответственность – она всех делает взрослее.
Мужчины замолчали, каждый думал о своем. Рэй хрумкал морковкой, с одобрением поглядывая на Райку, которая развешивала на натянутой между двумя столбами веревке выстиранные полотенца.
– Эх, хороша! – проследил за его взглядом палач. – Завтра же день Маруаны, уже выбрал, с кем на сеновал пойдешь?
Рэй усмехнулся в бороду. Выбрать-то он выбрал, да как бы мокрым полотенцем по роже не получить, как в прошлом году. Капитан отбросил морковный хвостик в сторону и, широко зевая, усмехнулся.
– Я поближе к котлам, ты же знаешь.
Мужчины переглянулись и заржали. Эту историю знали все старожилы. Когда они только прибыли на фронтир, Рэй приударил за тогдашней кухаркой и перед праздником, расчесав бороду и смочив кудри водой, пришел к ней с медным колечком в кармане, чтобы заранее договориться о свидании. Девушка отнеслась к нему благосклонно, но пожаловалась, что не успевает отмыть котлы. В то время слуг было мало, рабов еще меньше, и Рэй в предвкушении приятного дня и не менее приятной ночи тут же вызвался помочь. Кухарка оказалась ушлой и задействовала добровольного помощника в полную силу. Ночь он провел на кухне, начищая до блеска котлы и чугунки, а утром вдруг осознал, что ни сил, ни желания идти на гульбища у него нет. Так девица его и не дождалась – воин счастливо проспал весь день в казарме.
– Мне нужно немного позитива, – пробормотал Алан по-русски, выходя из подземелья и вдыхая полной грудью воздух. – А думать я буду потом. Все потом… Боже, как я хочу напиться! Может, изобрести самогонный аппарат?
