– Ты с ума сошла? Радуйся, что выжила. Как вообще твоей дочери пришло в голову покинуть базу? Эта ее глупость едва не стоила и тебе жизни!
Проигнорировав ее слова, попросила:
– Помоги? Не уверена, что добреду в таком состоянии до сектора защитников.
– Хорошо, – не скрывая скепсиса, Ли подставила плечо. – Но я сомневаюсь, что тебя к нему пустят.
– Пустят! – Глухо пробормотала в ответ. В душе присутствовала необъяснимая убежденность. – Я знаю, как добиться противоядия.
Допустить гибель еще одного из нас из-за меня просто не могу! Без Иней эта жертва окажется напрасной. А так… я испробую свой шанс.
Опасения подруги подтвердились – меня категорически отказывались впускать в помещение с пленником. И только упоминание Митаса, его неизбежная смерть подвигли их согласиться. В камеру войти позволили лишь мне. Серхо шагнул навстречу, вытирая на ходу руки. Его форменная рубашка была вся покрыта каплями крови. Но… его ли?
– Наоми, ты в порядке? – Собственническим жестом прижав меня, он покровительственно ухмыльнулся. – Этот дикарь что-то сделал тебе? Напугал? Причинил боль? Поверь, я многократно воздам ему за каждый миг твоих испытаний.
Голос защитника звучал возле моего уха, но я едва ли понимала смысл его слов. Так потрясло зрелище не прикованного цепями, а скорее, подвешенного на них линорца.
Нет, не наготы покрытого ранами и кровоподтеками тела я испугалась. Такого ужаса не ощущала, даже впервые встретившись с ним. Мы – земвеки, которые должны принести в этот мир свет знаний и доброту просвещения, что мы сделали с местным дикарем? Линорец обработал и аккуратно зашил мою рану, предотвратив заражение. Даже скованный обездвиживающей сетью, он старался закрыть меня своим телом от болезненного соприкосновения. Пусть он и пленил меня, и вел себя странно, но ни разу не поступил жестоко!
А Серхо с товарищами… Вид бессознательно поникшей головы говорил сам за себя. Мужчину не просто пытали, стремясь болью вынудить его к контакту, его изощренно мучили, вырезая узкие полоски плоти на разных частях тела. Особенно пострадали грудь и живот. Моргнув, я с трудом сдержала рвотный позыв, всматриваясь в корочку местами подсохшей крови. Такой же алой, как у нас… А где-то она и сейчас обильно капала, выдавая свежайший порез.
– Сколько… – пришлось кашлянуть, прочищая горло. – Как долго я приходила в себя?
– Почти сутки, – тут же откликнулся Серхо. И не дав мне продолжить, забормотал. – Знаю, ты побежала за дочкой. Глупый впечатлительный ребенок. Я даже немного ощущаю себя виноватым. Но будем смотреть в будущее, другие дети заменят девочку. Уверен, ты сможешь оставить ее смерть в прошлом.
Слова защитника звучали убийственно. Меня не стошнило от отвращения лишь потому, что казавшийся бессознательным пленник вдруг поднял голову. Пристальный взгляд серых глаз перевернул мне душу. В них мелькнула тревога! По моей вине он здесь!
Но… кто же мешал ему отпустить, позволить мне сбежать?
– Почему с ним… с ними не попытались установить контакт? Объясниться? Он понимает жесты? Ретранслятор пробовали, что, если он сможет распознать смысловую значимость их звуков? Это же такой шанс изучить язык.
В душе сейчас боролись отвращение и протест. Действия Серхо казались невозможными, недопустимыми. Дикими! Но и окончательно проникнуться жалостью к врагу я не могла себе позволить. Такие, как он, убили моего мужа, возможно, дочь… еще многих из нас. Имею ли я право предъявлять претензии?
Но на душе от наглядной демонстрации страшной участи пленника земвеков стало гадко.
– С этим зверем? О чем ты, Наоми? Я и все мы видели, как он, словно животное, вцепился в тебя. Да что там, он боролся за тебя, как голодный зверь за долгожданную добычу! Словно жаждал сожрать тебя. Какое там объясниться? Не удивлюсь, если среди них есть каннибалы. Такие твари понимают лишь один язык – хлыста. Лишь боль станет его учителем.
– Но… линорцы снаружи, – впервые я не смогла назвать их дикарями, – как они расценят пленение одного из своих? Что, если нападут на Надис?
– О! Они точно планируют что-то подобное. Системы контроля фиксируют в округе их резко возросшую численность. Давно пора, чем больше мы их изжарим на подходе – тем чище станет этот мир. Это даже прекрасно, что нам удалось пленить этого…
Ругнувшись, Серхо собрался обернуться. Но я импульсивным движением задержала его, оттягивая момент, когда он выяснит, что пленник вновь в сознании. Тем более линорец с каким-то даже осмысленным вниманием не отводил от нас взгляда.
– Но Матис? – поспешно выпалила я вопрос.
– Да!
Гнев и злоба затопили глаза защитника, сделав их темными.
– Думаю, что знаю, как раздобыть противоядие, – не дожидаясь, пока его сознание поглотит ярость, ухватила плечо мужчины, разрушившего мою жизнь. Касаться его было противно. Знала, сколько ни проживу, всегда буду помнить взгляд обнаружившей нас дочери. Но еще страшнее казалось не успеть, погубив еще одну жизнь. Она будет на моей совести. – Но надо спешить!
