Но когда Дженкинс появился в поле зрения и палец Эйвери лег на спусковой крючок, по радио прогремел голос капитана Пондера:
– Прекратить огонь! Прекратить огонь!
На мгновение штаб-сержант и рекрут замерли, целясь друг в друга.
– Я попал? – раздался потрясенный голос Осмо. А затем, радуясь немыслимому успеху, рекрут завопил: – Я попал!
– Штаб-сержант Берн, вы убиты, – подтвердил Пондер. – Окончательный счет тридцать четыре – один. Поздравляю, рекруты!
В шлемофоне раздался усталый, но радостный хор голосов.
– Отбрызнуло от покрышки, – проворчал Берн по каналу штаб-сержантов. – Чертовы ТУБы… – Потом по общей связи: – Хили? Принеси мне чертову палочку!
Эйвери опустил пистолет и прислонился к стене. Эпсилон Инди снижался к плавно изгибающемуся горизонту. Тусклый бежевый поликрет приобретал теплое желтое сияние, отдавая накопленное за день тепло.
Дженкинс усмехнулся:
– Почти сделали нас, штаб-сержант.
– Почти, – улыбнулся Эйвери – и не только из вежливости.
Если не считать базовой подготовки на полигоне, это было первое боевое учение. Рекруты не знали, что предпримут штаб-сержанты, и действия Дженкинса и Форселла позволяли Эйвери надеяться, что из парней получатся хорошие солдаты.
– Штаб-сержант? – проскрипел шлемофон Эйвери. Торжественный тон сменился озабоченным. – Только что получил информацию от местного представителя ДКС.
«Капитан-лейтенанта Аль-Сигни», – услышал Эйвери несказанные слова. Спина похолодела почище ноги.
– Делегаты, которых мы ждали?
– Они здесь, и корабль гораздо больше прежнего, – ответил Пондер.
«Быстрое преобразование», система реликвария
Дадаб поднял шишковатые руки над головой и радостно хрюкнул:
– Век Восстановления!
Краем глаза он видел Тартаруса, офицера безопасности «Быстрого преобразования», который стоял на часах в трапезной возле трескучей масляной лампы. Не желая нанести оскорбление, Дадаб убедился, что находится далеко от осколков металла предтеч, образующих последнее кольцо мандалы.
– Странствия и… – подсказал он.
Десятка два унггоев, собравшиеся вокруг мозаики, уставились на Дадаба тусклыми глазами. Тартарус сложил руки на груди и нетерпеливо вздохнул.
– …Спасения! – договорил Дадаб, раздвинув короткие пальцы. Маска не мешала его голосу величественным эхом разноситься по залу. – Это Века Ковенанта – цикл, который мы должны переживать снова и снова, пока следуем за Теми, Кто Прошел По Пути!
Вперед вышел широкоплечий унггой Бапап:
– И куда же ведет этот путь?
– К спасению, – ответил Дадаб.
– И где же оно?
Унггои перевели взгляд с Бапапа на Дадаба. Дьякон пошевелился в своей броне, подыскивая ответ.
– Оно… – начал он и умолк.
Несколько секунд он вспоминал слово, сказанное в семинарии учителем-cан’шайуум в ответ на столь же трудный вопрос. Во время паузы унггой по имени Йюлл лениво почесал зад и предложил другому унггою понюхать палец.
– Боюсь, что на это есть лишь онтологический ответ, – сказал Дадаб как можно солиднее.
Он весьма смутно понимал смысл этого слова. Но ему нравилось звучание – как и другим унггоям. Они радостно заворчали в масках, будто услышали именно то, чего ждали. Бапапу, похоже, ответ доставил особенное удовольствие.
– Он-то-ло-гический! – пробормотал он под нос.
Переговорное устройство Тартаруса выдало короткий резкий звук.
– Наш прыжок почти завершен, – сказал офицер безопасности. – Всем занять свои посты!
– Помните, – напутствовал Дадаб унггоев, устремившихся к выходу, – путь долог, но широк. На нем хватит места для всех вас, пока вы веруете!
Тартарус фыркнул. Джиралханай облачился в ярко-красные доспехи, прикрыв бедра, грудь и плечи. Маккавеус хотел, чтобы стая была боеготова – на случай, если чужаки поджидают ее у останков корабля киг-яров.
– Думаете, я зря теряю время? – Дадаб кивнул на уходящую группу.
– Все существа заслуживают назидания. – Черные волосы джиралханая ощетинились. – Но сангхейли предоставили нам не самую компетентную команду.
Дадаб не любил плохо думать о сородичах, но понимал, что джиралханай прав. Шестьдесят унггоев «Быстрого преобразования» оказались необразованны и ленивы. За некоторыми исключениями (например, Бапап), они вышли из самых низов. Им бы выполнять черную работу в многонаселенных обиталищах, а не лететь на министерском корабле с исключительно важной миссией.
Дадаб не понимал всех политических тонкостей, определявших отношения между сангхейли и джиралханаями, однако знал, что положение Маккавеуса необычно – он один из немногих капитанов-джиралханаев в огромном флоте Ковенанта. Но достаточно посмотреть на «Быстрое преобразование», чтобы понять: сангхейли не готовили Маккавеуса к достижениям. Крейсер пребывал в плачевном состоянии, как и его экипаж из унггоев.
Дадаб надеялся кое-что исправить, и с разрешения вождя он взялся за дело. В чем состоял его план? Наделить мотивацией, приучить к дисциплине через духовное обогащение. И хотя сегодня дьякон проводил всего лишь второе занятие, он уже чувствовал перемены к лучшему в манерах унггоев, которые решили войти в группу.
