- Просто улетай, - сказал он, стараясь говорить мягче, но то ли у него это не получалось, то ли мое сознание не могло воспринять его тон как доброжелательный. - Сегодня мы нанесли ощутимый удар по манианам, теперь они знают, что у них есть серьезный враг. Они будут еще осторожнее, но это в итоге и сведет их в могилу.
- Почему бы просто не рассказать о них по телевидению? Не поведать информацию тем же тарпакианам и орлам? - пробурчала я.
- Да потому что мы не знаем, чего ждать от маниан и зачем им или, как ты говоришь, их хозяевам, нужна Земля, - ответил Сергей Иванович. - А может, человек вообще не в состоянии понять их логику. На рожон лезть нельзя. Кто его знает, что они предпримут после этого? Возможно, сотрут человечество с лица планеты или сделают своими рабами-марионетками. Пока мы не понимаем целей и мотивов, все, что остается, - тихая партизанская борьба, которую они недооценят и этим сделают ошибку.
Наш автомобиль остановился, и я увидела впереди здание аэропорта. Таксисты, ожидающие своих клиентов, подъезжающие и отъезжающие маршрутки, женщина с двумя детьми, один из которых плакал - наверное, боялся лететь, мужчина, эмоционально прощающийся со своими провожатыми.
Эх...
Возможно, пройдет время, может, год, может, два, и я смогу вернуться обратно в Москву, но чувствую, что вряд ли.
- Послушай, - развернулся ко мне Макс. - Если хочешь, могу наведаться к твоей матери и с помощью звукокода снизить её горечь утраты. Она переживет твою смерть более спокойно.
Иваныч посмотрел на Макса, на миг призадумался, а потом повернулся ко мне:
- Да, мы это можем.
Они могли и гораздо больше. Скажем, заставить мою мать поверить, что меня никогда не существовало или что я погибла лет так десять назад, но на такое, конечно же, никто не пойдет, так как придется обрабатывать еще и всех моих и маминых знакомых, соседей, изменять документы. Обработать каждого - начиная от моей учительницы в младших классах и заканчивая бывшим шефом Вадимом Михайловичем, изъять кучу разных фотографий. Одним словом, на такое даже организация шла только в крайних случаях, а сопротивленцы не пойдут тем более.
- Хорошо, - согласилась я. - Сделайте так, чтоб она это все легче перенесла.
Сергей Иванович кивнул:
- Пистолет оставить не забудь.
Вынула из кармана оружие. На миг мне захотелось выстрелить в Иваныча, может, не убить, но сделать ему больно. Я секунду подержала оружие в руке, представляя, как могла бы сейчас отомстить сидящему напротив человеку за свою испорченную жизнь, на миг затаила дыхание и, переборов свои порывы, все-таки положила его рядом с собой на сиденье. Он кивнул, словно благодаря за несовершённый поступок, взял пистолет и передал его Максу.
Может, и зря не выстрелила, но уже не важно.
- И вытрись, - Иваныч вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой платочек, протянул его мне.
Я протерла от слез глаза, щеки, хотя была уверена, что через пять минут снова расплачусь. Вздохнула.
- Включи маскировочный код, - сказал Иваныч. - Макс проведет тебя к терминалу.
Я кивнула, потянулась к сумке, нашла там телефон, включила программу и увидела, как на лице Макса проскользнула усмешка. Наверное, для него я выглядела смешно. Может, как старуха лет восьмидесяти или как стодвадцатикилограммовая толстуха, а может, как какой-то плешивый мужичок. Можно, конечно, посмотреть на фотографию в паспорте, но мне было не до этого.
Никаких долгих прощаний с Иванычем не было. Не тот он человек, не та ситуация. Я просто вышла из машины и вместе с Максом пошла в направлении терминала аэропорта.
- А ты как попал под его контроль? - спросила я.
Макс вздохнул:
- Почти так же, как и ты. Задание в Румынии, на котором меня подстрелили, Иваныч объявил меня мертвым, а я тем временем сделал пластическую операцию и три года отсиживался в Бразилии, - он помолчал. - У меня в той жизни остались жена и ребенок. Насколько я знаю, она успела во второй раз выйти замуж, да и пусть ей будет счастье.
- И не хочется вернуться назад?
- Мир прекрасно живет и без меня, - ответил Макс. - Ничего не изменилось, не пошло в другое русло. Когда человек исчезает - следа не остается. Это то же самое, что зачерпнуть ведро воды из реки - ямы не останется, река сразу же закроет прогалину, и никто даже не заметит, что воды стало меньше. В чем-то это даже забавно - наблюдать, как жизнь продолжает идти, но уже без тебя.
Я инстинктивно поморщилась. Все это было неприятно. Человек - ничто, и когда он исчезает, ничего не меняется. Почему-то никогда не думала над этим, но это было правдой.
- Ты сейчас доволен? - поинтересовалась я.
- Борясь с манианами, я приношу пользу всему человечеству, а люди об этом даже не догадываются, - усмехнулся Макс. - Чем-то это даже вдохновляет. Чувствую себя не водой в ведре, зачерпнутой из реки, а плотиной, которая может направить течение в другую сторону.
Интересно, это его мысли или Сергей Иванович постарался и промыл ему мозги? Скорее, второе.
