Она щелкнула флажком переводчика огня на автомате, потом продемонстрировала Дмитрию свой поставленный на предохранитель пистолет и спрятала его обратно в кобуру, причем проделала все это настолько непринужденно, словно всю жизнь, с раннего детства, имела дело с оружием. Однажды на стрельбище Дмитрий наблюдал, как стреляли женщины-прапорщики из подразделения связи. Их неумелые движения невольно вызывали улыбку, не говоря уже о результатах стрельбы. Все потому, что занятия по огневой подготовке у женщин-военнослужащих из технических служб проводятся два раза в год. Вряд ли военврач-психолог стреляет чаще. И как стреляет! Два тренировочных выстрела да три зачетных – вот и все занятие. Стрельба, разумеется, ведется из табельного оружия, то есть из пистолета! Логично предположить, что сегодня Ольга взяла в руки автомат впервые в жизни. Так откуда же такое мастерство? Или она не та, за кого себя выдает?!
Ольга неожиданно нахмурилась. В первый момент Дмитрию показалось, что она прочитала его мысли. Но она повернулась не к нему, а к лестнице.
– Осторож…
Окончание ее фразы потонуло в грохоте автоматной очереди. Пролетом ниже, на лестнице полыхнуло пламя, вырвавшееся из невидимого в темноте ствола, и вокруг сейчас же засвистели пули. Ольга неестественно всплеснула руками, Дмитрий решил, что она ранена, но помочь ей сейчас у него не было никакой возможности. Автомат невидимого противника строчил не переставая. Почему же никто не стреляет в ответ? Дмитрий сорвал с плеча собственный автомат, сдвинул предохранитель и лишь тогда вспомнил про собственный приказ.
– Огонь! – выкрикнул он, одновременно вдавливая спуск.
Никто не отозвался. Оружие разведчиков тоже молчало. Или его не слышали, или… Дмитрий выпустил по вспышке на лестнице две коротких очереди, потом еще одну – приходилось беречь патроны. После третьей очереди к нему присоединилась Ольга. Прижавшись к стене, она открыла по невидимому противнику ураганный огонь. Жива! У Дмитрия отлегло от сердце. Руки перестали дрожать, и выстрелы сразу стали точнее. Светящиеся трассеры вспороли темноту буквально рядом с полыхающей вспышкой. Автомат противника сразу захлебнулся, а еще через секунду по лестнице вниз прогрохотали чьи-то торопливые шаги. Их удаляющееся эхо раздосадовало Дмитрия. Он бы предпочел услышать звук упавшего тела. Но как бы там ни было, им удалось отбить внезапную атаку, причем без потерь.
– Чугун, помоги! – это был голос Злого.
Дмитрий обернулся. Злой сидел на коленях возле захлопнувшейся двери, а перед ним громоздилась груда какого-то тряпья. Пришлось зажечь фонарь, и когда его луч прорезал темноту, Дмитрий увидел распластавшегося на ступенях лестницы Жилу. Одну руку Жила прижимал к правому боку, а другой беспорядочно шарил рядом с собой, словно что-то искал. Его голова лежала на коленях у Злобина, который силился зажать рану у товарища на шее. Однако у него ничего не получалось – кровь упорно просачивалась у Злобина между пальцев.
– Ольга! Сюда, скорее! – не оборачиваясь, крикнул Дмитрий.
Но она и так уже была рядом. Опустившись на лестницу рядом со Злобиным, Ольга бегло осмотрела окровавленный бок Жилы, потом попросила Злого убрать руки, чтобы изучить рану у него на шее, но едва Злой отодвинул ладони, беззвучно ахнула и почти сразу отпрянула. Она ничего не сказала, но когда Дмитрий встретился с ней глазами, Ольга беспомощно покачала головой.
Дмитрия охватила злоба.
– Ты же врач! Сделай что-нибудь!
Но Ольга закусила губу и не двигалась. Тогда он оттолкнул ее и сам принялся бинтовать Жиле простреленное горло, распечатав для этого собственный индивидуальный пакет. Злой, как мог, старался помочь, но только перепачкал кровью бинты и вату. Может, поэтому, а может, потому, что они оба спешили, повязка получилась слабой и неплотной. Дмитрий снял ее и принялся снова накладывать на рану ватный тампон, когда Ольга положила ладонь ему на плечо.
– Все кончено. Он мертв.
В доказательство своих слов она направила свой фонарь в лицо Жилы. Лучше бы она этого не делала. В круге света бледное лицо Жилы казалось фарфоровой маской, на которой сверкали застывшие закатившиеся глаза. Перемена оказалась настолько разительной, что Дмитрию стало не по себе. Он аккуратно прикрыл Жилину веки, но ощущение внезапной дурноты не исчезло. Злой, видимо, почувствовал то же самое, потому что поспешно отодвинулся от мертвого тела друга, в котором, казалось, не осталось ничего человеческого. Они долго молчали, потом, не сговариваясь, поднялись на ноги.
– Что теперь? – спросил Злой.
Дмитрия мучил тот же вопрос, но задать его можно было лишь самому себе. Он посмотрел на запертую дверь, потом перевел взгляд на Злого.
– Следовать прежнему плану. Ничего другого не остается.
После долгих раздумий Злой неуверенно кивнул.
– А как же Жилин? – вмешалась в их диалог Ольга. – Он же был вашим товарищем. Вы что, бросите его здесь?
