Контакты с утопленником полностью

Я направилась к южному крылу «Крыла» и только сейчас сообразила, что было бы логичней начать именно оттуда, потому что оно не соседствовало с домом. Впрочем, и здесь все двери были нараспашку… За исключением последней! Я заторопилась, чуть ли ни бегом побежала туда, но, увы, опять наткнулась на пресловутые перекрещенные полоски бумаги с печатью полиции. Значит, в тот день накануне убийства Тина была именно в этой, наиболее удаленной от дома комнате. Я внимательно осмотрела бумажные полоски, даже свечу зажгла, чтобы лучше было видно, но никаких признаков того, что к ним кто-то прикасался, не заметила. Плюс к этому, со стороны госпожи Ридли было бы абсурдом запирать Дони в той же самой комнате…

Я совершенно бесцеремонно сорвала ленты, не имея ни малейшего желания потом их наклеивать снова, только воспользовалась ножовкой, чтобы не оставлять следов. Нажала локтем на ручку, но, конечно же, эта дверь была закрыта. Я задула свечу, сунула ее в карман и вытащила, в который уж раз за сегодняшний день, отмычку. Если я умудрялась управляться с ней, когда мне было десять лет, то уж в двадцать-то семь было бы просто стыдно не справиться. Кроме того, в этот момент я была совершенно спокойна: видеть меня никто не мог, да, похоже, и особой нужды заходить туда не было. Я просто не могла пройти мимо.

Я возилась с замком довольно долго, но не настолько, как можно было бы предположить. Под конец расстегнула куртку, пот лил с меня градом, толкнула дверь плечом пару раз, пошевелила опять отмычкой и, то ли в силу ловкости, то ли потому что отмычка попала в нужное положение, когда я толкала дверь, та открылась. Я схватила ножовку, сама не зная зачем, и вошла.

Неожидания мои полностью сбылись: я ничего здесь не обнаружила, ну, кроме разве что старого грязного матраса, брошенного на пол. И все же мои старания проникнуть сюда не были напрасными — сама атмосфера комнаты, где Тина провела последний день своей жизни, связав в голове разрозненные факты, помогла мне прийти к выводу, что теперь я знаю как и почему она была убита. А также то, что убийца был не один…

Убийство ее было начато — мною! — еще тем субботним вечером, спустя несколько минут после моего приезда, когда мои разбуженные или приобретенные здесь, в Этом месте, паранормальные способности спонтанно отозвались на ее самое сокровенное желание: заменить ее тягостное настоящее тем прежним образом, когда она еще носила живого ребенка в утробе. Да, я преподнесла ей, сама того не осознавая, этот ценный подарок, но она, принимая его тоже неосознанно, заплатила за него слишком высокую цену. Сначала «будто невидимые огни» охватили ее, и ей пришлось «гасить» их в ванной, а потом, покидая ее, этот столь желанный образ отнял у нее неимоверно много жизненных сил. Сделал ее немощной, «околдованной», и, может быть, именно поэтому тот сеанс, который был начат спустя несколько часов, не удалось довести до конца…

А убийство ее продолжалось — Юлой. Ведь именно она выскочила тогда из комнаты матери, столкнулась со мной и… нет, мне это не показалось: она действительно уронила что-то. Что действительно напоминало бесформенный узел — «ее ребенок»! Меняющийся на глазах ужасающим образом. Недооформившийся. Побежавший сразу же по почти темному коридору, вот почему я его потом не видела. И вот почему Юла побежала за ним, как безумная… Она знала, не в состоянии объяснить, просто в силу интуиции, где его искать. У Тины. Увы, так оно и было, в те моменты они обе дергали друг друга и дрались из-за туманного — уродливого — образа, словно облаченной в лохмотья, ничего из себя не представляющей, обычной кошки. Потому что каждая из них видела в этом образе того своего ребенка, которого другая пыталась у нее отнять. Но Юла очень скоро справилась с ней, подпухлости на лице Тины были от нанесенных ею ударов. Она нанесла их изнуренной, почти полностью обессилившей женщине. А наутро, когда мы завтракали, стало ясно, что она ничего этого не помнит.