Контакты с утопленником полностью

И в одно из таких же кратких и протяжных мгновений в очередной раз тронулся в путь и он. Который всегда, всегда приходил за своими потомками, нескончаемо прибывал из глубин их родовой памяти. Но ни разу, ни через кого ему так и не удалось продлить себя.

Он был вынужден опять возвращаться к болоту. И к прошлому…

Он прошел по коридору с заклеенными черной бумагой окнами. Спустился по лестнице, слыша отзвуки своих прежних шагов, вышел из своего Первого земного дома и пошел по той же единственной во всем имении аллее. Шел вразвалочку, все той же привычной для него два века назад морской походкой, а щебень жестко хрустел у него под ногами, обутыми в нерукотворные отражения старомодных сапог. И когда он сделал поворот, чтобы войти в тихий, какой-то скорбный сейчас лес, он видел деревья такими, какими они были тогда, тогда — молодыми и даже еще не ожидающими подстерегающую их старость.

Дошел до кустов, но хотя уже совсем забыл о будущей, самой свежей тропинке, инстинкт столь легко ранимой плоти заставил его пойти именно по ней. И пригибать плечи, и заботливо оберегать лицо, застывшее без выражения в его нетленном образе.

Он приближался. Расстояние между нами уменьшалось, достигая постепенно границы видимости…

Он появился со стороны тропинки и ступил широким шагом в траву. Яркая мужская фигура, рассекающая своим присутствием сгустившийся предутренний мрак. Он шел и оставлял после себя светящиеся следы.

КАПИТАН ДЖОНАТАН РИДЛИ.

Я стою на самом краю пирса, а он — на самом краю палубы, все еще так близко ко мне. Смотрит на меня оттуда, пока матросы поднимают тяжелый якорь. И его молчаливая мужская любовь обнимает меня, я это чувствую. Знаю, что она вечна.

Жди меня!

Потом его корабль медленно отчаливает. Отдаляется, его относит…

Он шел прямо ко мне.

Вокруг него летали ночные бабочки, вторгались в ореол его сияния и начинали медленно снижаться, падали вниз, словно черные листья.

— Я буду ждать тебя. Жду тебя! — шептала я… шептала она ему вслед.

Но он остановился.

Мой взгляд встретился с его взглядом. Но его взгляд не встретился с моим — увы, для этого мужчины я никогда не существовала. И было непостижимо, чтобы существовала теперь, когда он мог быть только в своем давнем настоящем, которое, однако, продолжало трансформироваться и в мое. В наше!

Жди меня!

Я киваю ему, мечтательно вглядываясь в его бунтарские синие глаза — кусочки океана, необъятность которого скоро разлучит нас, — и… О, да! Вижу в них свои светлые, зеркальные отражения. Я уверена, что сейчас, именно сейчас, для него существую только я. Бианка…

БИАНКА РИДЛИ

20 января 1771 — 15 июня 1800

ЖДИ МЕНЯ!

Только вот в этом настоящем я, к сожалению, остаюсь Эмилией. А он от меня так близко, стоит на самом краю… болотного берега, но не видит меня, не слышит. Не спасет меня. Потому что времена нас разлучили — мы разлучены. Действительно двухвековой разлукой.

И все же, все же его любовь каким-то образом дотягивается до меня. Или я продолжаю дотягиваться до нее. Чувствую ее всем своим столь болезненно нелюбимым… до сих пор существом. Она — единственный настоящий, драгоценнейший подарок в этой моей нищенской жизни, она делает меня счастливой…

Молодая женщина с развевающимися на ветру каштановыми волосами, в белом платье и нежной белой рукой, машущая в знак непоследнего прощания высокому красивому мужчине, который любит ее. И который вернется на своем белом корабле. Он будет возвращаться к ней всегда.

К ней. А не к этому жалкому, несчастному созданию, барахтающемуся в грязи и одиночестве. Вцепившемуся в фантастический шанс — хотя бы под конец не быть самой собой… Нет! К черту этот «шанс». Я не стану умирать похитительницей чужой любви. И не отрекусь от того, другого мужчины, чье живое сердце стучит сейчас в не его ритме в груди какого-то фантома, влюбленного не его чувствами в давно мертвую женщину…

— Вернись и ты, Вал! В наше с тобой настоящее… ко мне!

Я всматривалась в яркую стройную фигуру, в сияюще красивый образ мужчины передо мной и отчаянно пыталась увидеть в них худощавое тело, изнуренное бледное лицо своего давнего друга и глаза, его глаза, которые меня не видят… А, может быть, какая-то его частица все же меня заметила. Иначе почему он стоит так близко… ко мне?

Или к тому, что за мной.