В больших воротах была дверь. Даже не пытаясь постучать, Ренко потянул за ручку – не заперто.
Помещение оказалось прямо-таки полигоном для сенсорного восприятия: зрительные и слуховые впечатления обрушивались со всех сторон. Звуки чётким эхом отражались в просторном зале. Лучше всего было слышно прерывистое гудение люминесцентных ламп, некоторые из них гасли и зажигались с голубоватой вспышкой. Возникало ощущение, что здесь проходит вечеринка каких-то гигантских жужжащих насекомых.
Посреди зала молча стоял художник Паавали Кассинен – казалось, он ждал полицейских.
Выглядел Кассинен впечатляюще: грушевидное тело – широкий таз и узкие плечи, пухлые руки, ладони с ракетку для пинг-понга.
У дальней стены на прицепе стояла большая ржавая лодка. «Что это: произведение искусства или просто символ вечности?» – подумала Паула. Кассинен поглядывал на них, но не подходил и не спрашивал, зачем пожаловали. Затем он повернулся к платформе погрузчика, на которой была установлена конструкция, напоминавшая гигантское сверло.
Будучи человеком крупным, Кассинен всё-таки умудрился отыскать рубашку, которая была ему велика.
– Выключатель у двери! – наконец прокричал он сквозь жужжание ламп.
Ренко выключил свет, и помещение погрузилось в тишину. Темноту прорезал лишь направленный на платформу свет от спота.
Здание принадлежало «Лехмусу». Конкретно этим помещением распоряжался фонд, и сейчас оно служило студией Паавали Кассинену.
Когда Ренко, обутый в сандалии, направился к Кассинену вслед за Паулой, в зале раздалось эхо его шагов.
– Копы, – произнёс Кассинен, не отрывая взгляда от сверла, которое при ближайшем рассмотрении оказалось пластиковым.
Паулу позабавило, что после долгих раздумий художник избрал именно такое приветствие.
– Детектив Пихлая, – представилась она.
– Ренко.
– A y вас что, нет звания?
– Старший констебль Аки Ренко, – официальным тоном добавил напарник Паулы.
Кассинен пожал им руки своей ракеткой и вздохнул, словно давая понять, как грустно ему возвращаться к окружающей действительности.
– Пройдёмте в кабинет, там удобнее разговаривать, – сказал Кассинен и кивнул на стеклянный бокс, еле различимый в сумраке. – Я всё прошу поменять лампы. Но Аро не спешит с этим делом, а без его указаний персонал не пошевелится, – добавил он, включив свет: в кабинете с потолка свисала лишь голая лампочка.
– Лаури Аро? – уточнил Ренко.
– Ага, юрист. За эти помещения почему-то отвечает он.
Кассинен предложил полицейским кофе, который приготовил, как только ему позвонила Май Ринне. Взглянув на замызганный стеклянный кофейник, Паула вежливо отказалась. Художник налил напиток себе и Ренко в бумажные стаканчики.
– Молока, увы, нет, – сказал он, выкладывая на стол сахар в пакетиках, явно прихваченный с автозаправки. – Вас интересует тот самый контейнер?
– Его зарезервировали для вас, верно? – спросила Паула.
– Да. А что, действительно в моём контейнере был труп? Тот самый, про который писали в газетах? Вы расследуете это убийство, – заключил Кассинен и шумно отхлебнул кофе.
Паула вздохнула – Май Ринне всё-таки успела разболтать Кассинену кое-какие детали. Оставалось надеяться, что не все.
– Для чего предназначался контейнер? – Паула проигнорировала вопросы художника.
Кассинен поставил стакан и опёрся локтями на стол, поставив ладони домиком.
– Для заполнения морской водой.
– Именно морской? – спросил Ренко.
– Да. И ещё мне пообещали мощный насос для быстрой закачки. В контейнере сделали специальный клапан и всё загерметизировали, чтобы ни капли не вылилось.
– А зачем вам понадобилось наполнять контейнер морской водой? – поинтересовалась Паула.
– Это инсталляция, – со значением произнёс Кассинен. – Часть проекта «Сострадание», который я делаю при поддержке «Лехмуса». Наполненный морской водой контейнер в галерее на пристани.
– Это типа критика глобализации? – предположил Ренко.
Кассинен посмотрел на него, не скрывая усмешки.
– В том числе, но это всё-таки больше, чем метафора глобализации. Собственно, контейнер и сделал это явление возможным. Именно он стал изобретением, которое дало толчок всей этой истории.
– Какой истории? – спросил Ренко.
– Какой? – повторил Кассинен. – Всей. Вот почему вы заказываете по интернету дешёвое дерьмо из Китая вместо того, чтобы пройти километр до магазина. Вот почему мир сегодня такой, какой есть, – глобальный. Всё дело в логистике. Товары оптовыми партиями преодолевают огромные расстояния, – объяснял Кассинен, помогая себе огромными руками.
Он встал, налил себе ещё кофе, но не притронулся к стаканчику и продолжил говорить так, как будто читал лекцию.
– Глобализация в современном понимании зародилась ещё в пятидесятые. Думаете, она началась с интернета? – вопрошал Кассинен, ожидая ответа от аудитории. – Вовсе нет. Глобализация началась с одного дальнобойщика, – Кассинен взглянул на полицейских, чтобы увидеть, какое впечатление произвели его слова. – Его звали Малком Маклин, и он первым купил корабль вместо грузовика. Маклин понял, что можно не стоять в очереди в порту, ожидая, пока грузовики разгрузят вручную.
