Максим побежал к своему драгоценному кристаллу. Тодор поспешил за ним, прикрывая от нападения. Едва командир сжал личном в руке, как монстр напал на Тодора. Гном упал на траву с глубокой раной в груди. И самое страшное, что будто из-под земли выросли еще четыре твари, отрезав Максиму путь к отступлению. Спасатель поднял автомат и успел уложить одно из чудовищ, но остальные три готовились броситься на него. Автомат дал осечку. Призрачное облако тумана отделило Максима от поляны и надежды на спасение. Монстры сузили круг. Заслонив собой лежащего на траве Тодора, Максим вынул из ножен армейский кинжал и приготовился дорого продать свою жизнь.
В жестких вздыбленных гребнях чудовищ отражалась луна, твари чуть приоткрыли пасти, обнажив желтоватые изогнутые клыки, их почти человеческие глаза сузились в злобном прищуре. Максим встал в боевую стойку, за спиной стонал гном. Столб тумана вокруг него все разрастался, темные штрихи и точки кружились рядом с лицом.
Один из монстров подошел ближе, пригнулся и прыгнул. Максим уже представлял рвущие тело когти и зубы, но монстр приземлился в шаге от него и замер словно цепной пес, прислушивающийся к новой команде хозяина.
Из гущи морока проступил силуэт огромного атланта. Он был значительно выше Максима и шире в плечах, хотя Макс считался крупным мужчиной. Лысая голова атланта была вытянута в затылочной части куда сильнее, чем у его сородичей, кожа была пепельно-серой. Максим с ужасом вглядывался в черты незнакомца, боясь признать, что перед ним стоит один из Вершителей. Представитель высочайшего сословия, которое атланты считали земным воплощением божества. Пожалуй, Вершитель вселял страх не меньший, чем монстр. Ведь ящер может только убить, а о том, что делали с людьми атлантские жрецы, ходили легенды, одна страшнее другой.
Атлант не мигая смотрел на Максима, словно хотел запомнить. Максим тоже смотрел на него, он заметил, что высокий лоб атланта перечеркивает длинный изогнутый шрам, наподобие полумесяца. Наконец атлант повернул голову, вытянул вперед руку по направлению монстров, и произнес, махнув в сторону:
- Нуном тхэ агайд хапи!
Максим ожидал нападения, но вместо этого монстры попятились прочь. Морок разлился до середины поляны и сгустился настолько, что стал непроницаем. Атлант улыбнулся Максиму одними губами и шагнул в призрачный туман как в молоко, мгновенно скрывшись из вида. Монстры один за другим оставляли поле боя и следовали за ним, уходя в никуда. Как только последняя тварь скрылась в тумане, морок исчез. Будто и не было ничего. На поляне остались лишь люди да убитые твари.
Лекарь подбежал к старосте, склонился над к нему, но сразу же отошел. Помогать надо тем, кого можно спасти, а староста был безнадежен. У Тодора разорваны грудь и шея, странно, что он еще дышит... Все же сильный они народ, эти гномы!
Когда Тодора донесли до поселка, он попросил, чтобы в дом его не вносили, а положили в саду, в беседке, на деревянный стол. И беседку, и стол гном мастерил сам, летом здесь собирались друзья, в саду шелестели яблони, зрели сливы, а теперь стол стал ему смертным одром. Почти весь поселок сбежался в сад. Староста чуть повернул голову, оглядел людей.
- Девчонка жива? - прохрипел он.
- Какая девчонка?
Наконец, кто-то понял, что речь о Сирин.
- Жива, жива! - закивали люди.
- Тогда приведите.
Грязная, лохматая, с поцарапанным лицом и изодранными руками, она встала рядом.
- Не держи зла... - тихо произнес Тодор.
- Что вы! Вы молодец, вы так мужественно сражались! Вам очень больно? - Сирин нагнулась и взяла гнома за руку. - Вы обязательно вылечат!
Тут Тодор всхлипнул.
Майра, протиснувшись сквозь толпу, кинулась к беседке и припала к любимому:
- Ты поправишься, милый, ты выживешь!
- Нет. - Выдохнул гном. - Незачем. Прошлого не воротишь! Я всю жизнь жил без тебя. Зачем? Сам не знаю...
Майра поцеловала старосту в лоб.
- Я всегда тебя любила!
Тодор закашлялся, на губах показалась кровь. Перетерпев боль, он с трудом прохрипел:
- Врут предания, зря им верят. Говорят, что гномы живут дольше, а вот видишь, я ухожу, а ты остаешься. Лучше бы вместе прожили, сколько дано.
Он сделал последний вздох и закрыл глаза.
Майра плакала во весь голос, причитала, не стыдясь толпы. Она рыдала по Тодору, по пропавшему сыну Ларсу, по ушедшей молодости и по загубленной любви.
Многие в поселке плакали, у многих пострадали родные. Единственный на весь поселок лекарь метался меж ранеными. Ему помогали повитуха и травник. Вместе они перевязывали, накладывали швы, вправляли вывихи. За особо тяжелыми должна была прилететь платформа, чтоб отвезти на лечение и операции в город.
Алехо и Янека внесли в гномский дом и положили на диван в нижнем холле. Алехо пришел в себя. Старая экономка нагрела воды. Лекарь забинтовал раны, остановил кровь, Максим выложил все, что было в аптечке спасателей, потом помог Риндэйлу снять куртку, порванную на рукаве и спине, поднял рубаху, стал промывать раны.
- Давай обезболю! - он вытащил шприц.
