Утром он вскочил по звонку будильника, не задержавшись в постели ни на минуту. Собрался быстро, как во времена боевой молодости, и даже посуду помыл. День выдался по-весеннему солнечный, ветреный, яркий. Солярус подъехал без опоздания и даже не был забит выше меры. Пока он катил по улицам старого города, Кир, словно в первый раз, рассматривал массивные дома с лепниной, крохотные скверики и раскидистые деревья в зеленой дымке нарождающейся листвы и думал о том, что, может быть скоро он уедет отсюда в нетронутый людьми мир. К радости примешалась грусть, старая часть города нравилась Киру, в ней чувствовалось нечто древнее, нетронутое ни стихией, ни временем, незыблемое и надежное. Центр столицы красив и спокоен. Трудно поверить, что за пределами Соединенной бушует Океан, грозя смыть последний материк.
Солярус миновал квартал уютных четырехэтажных домов с балкончиками, арками и колоннами. В летнее время по ним струился плющ, а сейчас серый камень стоял еще голый, только перед ступенями у входов уже зеленели клумбы. Завернув за угол улицы Примирения, солярус подкатил к остановке и взял очередных пассажиров. Впереди простиралась площадь Совета, весь транспорт огибал ее стороной. Посреди площади возвышалась громада дворца Светлого совета.
Более странное знание трудно представить. Справедливости ради работать над ним пригласили архитекторов разных народов, каждый из которых постарался привнести в облик дворца свой неповторимый колорит. В результате дворец оказался словно собран из разных кусков: легкие белые шпили на башнях со стрельчатыми окнами - непременный атрибут эльфийского стиля - соединял массивный портик и парадная лестница с широкими мраморными ступенями, спроектированная архитектором-человеком. Сплошной монолит цокольного этажа нарушали лишь небольшие гоблинские окна-бойницы, зато второй этаж радовал взгляд пряничной муммской яркостью, с веселыми завитками вокруг овальных окошек. Все это довершала атланская позолота, которой тоже нашлось место в убранстве, несмотря на то, что сами атланты, в наказание за развязанные войны, в Совет не попали.
Кир в который раз усмехнулся, разглядывая махину дворца. Здание могло послужить прекрасным примером того, к чему приводит толерантность и желание соединить несоединимое.
Площадь перед дворцом украшала скульптурная композиция, увековечивающая мир и дружбу всех народов. Бронзовые силуэты воинов разных народов стояли кружком вокруг постамента с глобусом. В темное время суток глобус светился нежно-голубым светом, разливая вокруг себя волны радости и чистоты. Свечение стоило магам Совета больших усилий, но на него не скупились. Каждый из воинов, окружавших глобус, держал в правой руке опущенное вниз оружие, а левую простирал над глобусом, защищая его. Руки гнома, гоблина, человека, тролля, эльфа почти смыкались над миниатюрным земным шаром, между ними оставалось небольшое пространство, как раз такое, чтобы кто-то из шутников-хулиганов мог поставить туда бутылку. Служба Охраны, конечно, следила за порядком и бутылки убирали, но они появлялись снова и снова. Народ шутил, что скульптура изображает воинов, побросавших оружие и сомкнувших руки вокруг "Огненного змея". В итоге памятник "Соединения" в народе прозвали "Совместным распитием", утверждая, что на самом деле только бутылка может примирить всех.
Солярус двинулся дальше, и Кир не успел рассмотреть, есть ли у честной компании спиртное на этот раз.
Сразу за площадью потянулось здание Большой библиотеки. Раньше, в юности, Кир дни напролет просиживал там. Особенно его привлекал раздел старинных фолиантов, в котором хранились уцелевшие книги древности. Бесценные сокровища стояли на полках в полутемных залах, с постоянно поддерживаемыми температурой и влажностью. Служители выносили их только по особому разрешению. Академия такие разрешения подписывала, считая, что боевым магам надлежит знать прошлое, или хотя бы то, что от него осталось.
Особенно осторожно и благоговейно относились к фрагментам, чудом уцелевших книг необычайной древности, от которых осталось порой всего несколько страниц, без обложек и названий. Некоторые тексты можно было разобрать самому, другие только с переводчиком, так как они были написаны на языках ныне ставших мертвыми. Но сокровенный смысл написанного порой все же оставался неясным. Например, удивительно, что в ту древнюю пору люди совсем не пользовались искусством магии. Киру оставалось только гадать, как они не боялись вверять свои жизни летящим по воздуху кускам метала, которые к тому же не способен контролировать ни один маг. Или вот, зачем людям было нужно такое огромное количество всяких технических средств, многие из которых попросту дублировали друг друга?
