Пашку вывели из лачуги. Он зажмурился от яркого света и шатнулся назад. Его чувствительно саданули под ребра стволами винтовок два сопровождающих. Повели Пашку в центр кишлака, где уже собирались люди. Неторопливо шагали седобородые старики, опираясь на палки, семенили женщины, разглядывая путь сквозь густую сетку паранджи, бежали дети визжа и крича, взмучивая пыль улицы босыми ногами. Пашку привязали веревками к дереву. Взрослые стояли в тени дувалов, не обращая внимания на пленного шурави. Пацанята тут же воспользовались этим, и в Пашку полетели камни, больно обдирая его ноги. Один угодил Пашке прямо в глаз, рассек кожу, и кровь потянулась по его лицу первыми струйками. Увернуться от камней не было никакой возможности. Пашка только зажмурил глаза, чтобы их не выбили. Установилась тишина. Пашка открыл заплывшие глаза. Спиной к нему стоял вооруженный человек, опоясанный крест-накрест ремнями, он что-то говорил жестким, хрипло-гортанным голосом. Все внимательно слушали его и только согласно кивали головами. Даже детишки посерьезнели и с восхищением следили за скупыми жестами говорящего человека. Пашка мучительно пытался поймать, уловить знакомые слова, чтобы расшифровать смысл сказанного, хотя и так было понятно, что говорят о нем, и что ничего хорошего это ему не сулит.
Когда говоривший умолк, на площадь вынесли два трупа. Пашка сразу узнал в них тех двух пацанов, которые пытались его заарканить, и которых он убил. Рядом с трупами бросили Пашкин автомат.
К Пашке подошли двое. Тот, который говорил, ударил Пашку кулаком в лицо и что-то прокричал. Другой, молоденький, худенький быстро и легко перевел на чистый русский язык, с небольшим акцентом:
- Твоя работа?
Пашка, не удивившись родной речи, кивнул головой. А какая разница, его или не его рук дело? Конец-то все равно один.
- Тогда тебя расстреляют или зарежут,- самостоятельно сказал переводчик.
Пашка криво ухмыльнулся окровавленными губами. Вооруженный опять подскочил к Пашке, ткнул кулаком в живот и, разъярясь, начал молотить Пашку увесистыми ударами в лицо, в грудь, в живот. Пашка захлебнулся кровью, закашлялся, сплюнул выбитые зубы и ударил ногой в пах налетавшего на него человека. Удар оказался не сильным, но от неожиданности нападавший упал. Потом он вскочил, завизжал страшно и опять кинулся на Пашку. Дальше Пашка ничего уже не помнил, очнулся в знакомой каморке. Все тело ныло, рваные раны саднили и кровоточили, голова кружилась, тошнило, хотелось пить. Пашка приоткрыл больные веки и увидел сидящего перед ним переводчика. Тот увидел, что Пашка открыл глаза, наклонился к нему и начал тоненькой струйкой лить воду из медного кувшина Пашке на голову. Пашка жадным ртом ловил холодные струйки, и силы постепенно возвращались в его избитое тело.
- Есть хочешь? - негромко спросил афганец. Пашка отказался.
- Ты откуда язык наш знаешь? - спросил он у переводчика.
- В Союзе в институте учусь. Сейчас на каникулах, - ответил тот.
- Ну ты даешь! - удивился Пашка.
- А что делать. Ведь все же знают, что я в Союзе учусь. Можно, конечно, на каникулы там остаться, но тогда здесь всю семью вырежут. Вот я и езжу сюда на лето, переводчиком у них служу, - тяжело вздохнул парень.
- А где в Союзе учишься? - поинтересовался Пашка.
- В Ставрополе...
- Где-е-е-е?! -удивленно протянул Пашка. - В педе что ли?!
- Да. А ты что, оттуда?
- Ага. С юго-западного. На Доваторцев живу... жил. Помолчали.
- Может, к твоим зайти. Записку напиши,- засуетился афганец. - Меня зовут Фарух.
- Да пошел ты, - ответил ему Пашка и замолчал, ушел в себя, замкнулся.
Фарух пытался его разговорить, но тщетно. Встал, потоптался немного и вышел из домишки, заперев за собой дверь.
Ночью налетели ураганом вертолеты, разбомбили, разнесли в клочья кишлак. Следом прошла, прочесывая, пехотная рота. Тяжело раненного Пашку отвезли в Кандагар, а оттуда в госпиталь ташкентский. Комиссовали.
Идет однажды Пашка по улице Морозова, изуродованную ногу, прикрытую джинсами, подтягивает. Вдруг мелькнуло в толпе студентов, идущих к институту, лицо такое знакомое, смуглое, нос горбинкой.
- Фарух, - выкрикнул Пашка мгновенно всплывшее имя афганца-переводчика.
Фарух оглянулся, побледнел, узнавая Пашку, и кинулся на другую сторону улицы.
- Вот дурак! - удивился Пашка.
Глава 15. Сережка
