— Ну, хорошо, давайте после работы вы зайдете ко мне в отдел, — уныло вздохнул капитан, бросив тяжелый взгляд на закопченную разводами сажи стену. — Сегодня.
— Только тут есть еще одна проблема…
— Что там еще?
— Как я вам уже сказала, мой паспорт сгорел при пожаре. Как я смогу пройти к вам без документа? Меня же не пустят.
Мент задумчиво глянул на меня, на пожарище, затем черканул что-то на бланке и протянул мне.
— Зайдете в паспортный стол, они дадут вам временное удостоверение личности. Обычно делают несколько дней, но вам дадут сегодня. Фотографию не забудьте. А на проходной я оставлю для вас пропуск.
— Поняла, спасибо, — кивнула я, пряча записку в карман.
Капитан кратко попрощался и отбыл, а я, ёжась под любопытными взглядами коллег, думала, как бы потихоньку слинять в паспортный стол за справкой.
Мрачный провал на месте бывшего окна моего кабинета тихо догорал в лучах весеннего солнца… Легкомысленный апрельский ветерок периодически швырял в мою сторону тяжелый дух гари, сдобренный хлопьями пепла. Я переступила через лужу из раскисшей золы и поискала глазами, кем передать Щуке, что мне нужно уйти.
Но слинять не удалось: на горизонте нарисовалась Щука (вспомни черта…).
Сегодня Капитолина Сидоровна была в крупных малахитовых бусах и таких же массивных серьгах, с висюльками. В комплекте с блестящей кофточкой (то ли из люрекса, то ли из парчи), на фоне обугленной конторы "Монорельса", она сверкала, словно Хозяйка Медной горы во глубине шахтерских рудников.
Сощурив и без того некрупные глаза, Капитолина Сидоровна рваной гренадерской походкой подмаршировала ко мне:
— А вот ты где, Горшкова! — совсем не любезно рявкнула она, и купающиеся в пыли воробьи, испуганно вереща, упорхнули прочь.
— Здравствуйте, Капитолина Сидоровна, — как и положено воспитанной советской труженице, поздоровалась я с непосредственным начальством.
— А скажи-ка мне, Горшкова, — предпочла "не услышать" приветствие Щука. — Как это так получается — посреди рабочего дня сотрудник куда-то уходит, не изволив сообщить непосредственному руководству, не спросив разрешения, где-то полдня шатается, а в это время кабинет этого сотрудника загорается и все документы сгорают. Как это понимать?
Я пожала плечами и оставила инсинуацию без ответа.
— Горшкова! Ты где полдня прогуляла в рабочее время?! — опять рявкнула Щука и ее тяжеленные бусы подпрыгнули. Я аж вздрогнула, представив силу удара массивными малахитовыми булыжниками о грудь.
— Я уходила с разрешения Ивана Аркадьевича, — ответила я, — по делам…
— А мне почему ничего не сказала? — яростно перебила меня Щука.
— Как это не сказала? — удивилась я, — я передала через Галину Карпову.
— Ничего не знаю! Никто мне ничего не говорил! — прорычала Щука и заорала, сорвавшись на фальцет, — я сегодня же напишу служебку о нарушении трудового распорядка! Получишь взыскание и будешь знать! И премии тебе больше не видать! Обещаю!
— Спасибо, Капитолина Сидоровна, — поблагодарила я, и Щука пошла пятнами. — Кстати, мне сейчас опять нужно уйти. Ненадолго. Через минут сорок вернусь.
— Как это уйти! — перешла на такой мощный ультразвук Щука, что тяжелая обгоревшая балка рухнула с оконного проема вниз. — А работать кто будет?! Я не позволю!
— А мне и не требуется ваше разрешение, Капитолина Сидоровна, — спокойно ответила я и пояснила, — я просто ставлю вас в известность. Мне необходимо срочно сходить в паспортный стол за временной справкой взамен сгоревшего паспорта. Паспортный стол работает до шести. В нерабочее время он закрыт. И, кстати, у меня в кабинете много моих вещей сгорело, так что я, как пострадавшая от ЧП на производстве, нуждаюсь в материальной компенсации.
Оставив багровую Щуку хватать ртом воздух, я быстренько выскочила за ворота депо, распахнутые по случаю пожара.
Паспортный стол находился недалеко, возле небольшого сквера. Проскочив по тропинке, вытоптанной невоспитанными гражданами поперек клумбы, я влетела в здание. Здесь царила приятная прохлада, вкусно пахло деревянной стружкой, нарядные стены щеголяли совсем свежими следами ремонта.
Мне повезло. Возле окошка приема-выдачи документов очереди вообще не было.
Написанная капитаном Ивановым записка сотворила чудеса и справку мне пообещали до конца сегодняшнего дня. Небольшая заминка произошла при заполнении графы "место прописки": заполняя бланк, я написала — улица Ворошилова, дом 14, квартира 21.
Когда строгая сероглазая девушка сверяла заполненную мной форму со своими бумагами, она постучала по оконному стеклу, привлекая мое внимание, и недовольно вернула бланк:
— Гражданка Горшкова, у вас здесь ошибка. Исправьте.
— Где именно? — поморщилась я, рассматривая свой почерк. Вроде все правильно написала.
— Место прописки. У Вас не тот адрес.
— В каком смысле не тот адрес? — деланно возмутилась я, возвращая бланк обратно в окошечко. — Я прописана по улице Ворошилова.
— Ничего подобного, вы прописаны по адресу — улица 40 лет Октября, дом 3.
— Товарищ, это у вас какая-то ошибка, — настойчиво гнула свою линию я. — Проверьте еще раз.
