Почти оглохнув от бешеных ударов сердца, Грайс испуганно застыл: спина сгорблена, пальцы сжимают боковые стенки ящика, локти нелепо подняты вверх и разведены в стороны — ни дать ни взять живая статуя осквернителя могильных склепов, застигнутого на месте преступления. Он досчитал до десяти. Тишина.
Нет, надобно действовать поспокойней. Надобно, во-первых, выбрать конфету — верней, две, да не забыть потом спрятать в карман обертку той, которую он съест прямо сейчас, чтобы по дороге домой
Грайс развернул выбранную конфету, надеясь, что это паточная карамель, а обнаружив, к своему разочарованию, сливочную помадку, лихорадочно прикинул, сможет ли он завернуть ее так, чтобы Копланд не заметил следов набега, но сразу же отказался от такого сумасшедшего риска и сунул конфету в рот, а обертку от нее в карман. Потом выбрал конфету про запас и принялся устранять следы грабежа.
На это должно было уйти — если, конечно, ему ничто не помешает — всего несколько секунд. Рядом с конфетной жестянкой в ящике лежала пара автомобильных перчаток (кожаные ладони и сетчато-матерчатый верх), дешевое издание книги «Аэропорт», полупустой пакет с пластиковыми соломками — возможно, летом Копланд, как и Хаким, пил во время перерывов на чай газированную фруктовую воду — да две какие-то брошюрки (одна в черной, другая в белой обложке), похожие на фирменные справочники. Среди этих немногочисленных вещей найти несколько конфет было проще простого.
Собрав конфеты, Грайс на мгновение задумался, потом взял про запас еще одну, а остальные ссыпал в жестянку и закрыл ее крышкой. К этому времени он уже расправился с помадкой и развернул ту конфетину, которую держал в руке. Она оказалась, ему на радость, ириской. Он сунул конфету в рот и принялся со смаком ее посасывать, а бумажку аккуратно положил в карман.
И тут на него накатила очень разумная мысль, что неплохо бы заодно исследовать и другие ящики этого шкафа. Вдруг там обнаружатся личные дела служащих? Он открыл средний ящик, но в нем, кроме пары подтяжек да заварного чайника с отбитым носиком, ничего не нашлось. Ну а нижний ящик был доверху забит жестянками из-под конфет — их скопилось тут больше дюжины. Да, грустная картина откроется сослуживцам, если Копланда собьет завтра автобус и они начнут разбирать его служебное имущество.
Грайс опять заглянул в верхний ящик. Надо пристроить банку на прежнее место, подумал он, и подсунул под один ее край автомобильные перчатки: ему казалось, что она стояла именно так. И тут он снова обратил внимание на справочники. Посасывая ириску, он вынул белообложечный. Справочник был здорово потрепанный и наверняка устаревший — видимо, про такой рассказывали ему Пам и Сидз. Грайс полистал его: почти все, что в нем говорилось, он уже знал — кроме названий дочерних фирм «Альбиона» на последней странице. В общей сложности около двадцати фирм: «Братья Бинны», Регби; «Коббз и K°», Харроу; «Фоллоуфилд», Слау… И так далее и тому подобное — все эти названия ни о чем Грайсу не говорили.
Второй справочник, в черной обложке и с плотными отрывными листами, был, по всей вероятности, внутри-альбионской телефонной книгой: на краях листов Грайс увидел буквы алфавита. Эти телефонные справочники выпускала, наверно, какая-нибудь крупная полиграфическая фирма — точь-в-точь такими же Грайс пользовался на всех своих предыдущих службах. Только потому, что он еще не дососал ириску и не подготовился к прощанию с однорукими швейцарами (если они все еще дежурили внизу), Грайс взял справочник и стал небрежно его перелистывать. Ну да, вот они, пресловутые «прямые фоны», про которые столь многословно распространялся Копланд.
Грайс нашел «паую сясь» Копланда и Лукаса, «Лакомщика» и «Кокпита», начальников Нутряшки, Опер-хозяйственного отдела и Главной проходной. Других отделов он пока еще здесь не знал и начал бессистемно листать справочник.
Потом, слегка нахмурившись, вернулся к началу Аварийный отдел — и принялся читать внимательней!
Он уже дошел до буквы «Е» и подумывал залезть конфетную кладовую Копланда еще раз, когда вдруг услышал такой неожиданный и странный звук, что у него зашевелились волосы на макушке.
Оказавшись на покинутом корабле и услышав человеческий голос, Грайс, вероятно, удивился бы не больше, 11 чем сейчас. Вокруг никого не было. А за те два дня, что он проработал в «Альбионе», здесь
