Конторские будни полностью

— Вы думаете, это «может стать известно», если цитировать Сидза?

— Не думаю, я уверена, Клем. Я уверена, хотя доказать, конечно, не смогу, что обо всех наших начинаниях становится известно Лукасу. Уверена, и все тут.

— Стало быть, шпионы в нашем стане?

— Возможно, это припахивает мелодрамой, Клем, но я убеждена, что «Альбион» кишит шпионами начальства. И было бы странно, если б их не было среди наших любителей.

Ресторан им попался дрянной, но Грайс чувствовал себя очень хорошо. Его рассказ и так уже произвел на Пам огромное впечатление, а он ведь собирался открыть ей кое-что еще. Заказав кофе, или, верней, убедившись, что это не так-то легко сделать — пробегавший мимо их столика официант в ответ на его зов даже не глянул в его сторону, — он, как бы между прочим, сказал:

— Бывает, что кукушонка не отличишь от родных птенцов, а правда оказывается удивительней вымысла.

— Вы подозреваете кого-нибудь из членов Оргбюро? Нет, этого, надеюсь, не может быть. Мы сотрудничаем очень давно и полностью доверяем друг другу. Нельзя подозревать всех и каждого.

— Я не говорю про членов Оргбюро, но тот, кого я имею в виду, тоже давно с вами сотрудничает. Вас, наверно, очень удивит, милая Пам, если я скажу, что наш общий друг Сидз — шпион? — Ему таки удался небрежный тон, и разоблачение, на его взгляд, прозвучало весьма эффектно.

— Опомнитесь, Клем, — сказала Пам. — Да он один из наших самых надежных сотрудников.

— Вы уверены?

Грайс не раз читал в детективных романах, как одна небрежно брошенная реплика дает ключ к разгадке тайны. Он попытался небрежно и коротко рассказать Пам о звонке Лукаса Сидзу, но рассказывал, видимо, слишком коротко и небрежно, потому что Пам, судя по ее вопросам — «Подождите, подождите, при чем здесь Либеральный клуб? Когда, вы говорите, он позвонил?» — и сама ничего не поняла, и даже его сбила с толку. Потом она провела последовательный допрос и, выяснив, о чем идет речь, весело расхохоталась.

— Да он звонил вовсе не Сидзу, глупенький вы мой Пинкертончик! Он хотел поговорить с бригадиром ночных уборщиков, которые появляются в отделе после нашего ухода.

— А зачем, простите, бригадиру ночных уборщиков знать о моих политических взглядах? — обиженно спросил Грайс.

— А затем, что он соглядатай Лукаса, — ответила Пам. — Вы поговорите-ка с Ваартом. Ему как-то раз понадобилось вернуться вечером на работу — не помню точно, кажется, за плащом, — и он обнаружил, что этот самый бригадир вскрывает отмычками наши столы и роется в ящиках. Это случилось, когда у нас еще были столы. Он сказал Ваарту, что ему якобы поручили найти какую-то украденную вещицу, но мы-то не дети. Ему наверняка приказали проверить, нет ли у нас в ящиках чего-нибудь подозрительного, вроде вашего счета, например.

Пам взяла со столика счет, неожиданно поцеловала его — Грайс решил, что поцелуй предназначался ему, — и положила его в сумочку.

— Не горюйте, Клем, вы же превосходный сыщик! Давайте-ка выпьем посошок на дорожку и поедем смотреть эту старую типографию, хотя я не представляю себе, что мы можем там увидеть.

— Я тоже. Но главное, мне непонятно, зачем Грант-Пейнтону понадобилось меня убеждать, что ее снесли. Не он же соглядатай…

— Нет, конечно, вы просто немного помешались на шпионах, Клем, Он искренне верит, что ее снесли. Да и все мы верили, нам даже в голову не приходило проверить. Хотела бы я знать, кто распустил этот слух. И зачем?

Они поехали на такси а — почему бы, собственно, не отпраздновать его победу по всем правилам? И в такси он открыто, не делая вид, что это у него вышло случайно, держал Пам за руку. Под занавес они выпили бренди, вот он и расхрабрился.

Поглядывая на торопливо щелкающий счетчик — они еще, кажется, и пятидесяти ярдов не проехали, а ему уже предстояло распрощаться с полусотней пенсов, — он сказал:

— Меня все-таки немного беспокоит судьба Тельмы,

— Меня тоже.

— Вы думаете, ее могут уволить? — Грайса, конечно, беспокоила его собственная судьба, но он надеялся, что Пам этого не поймет.

— Вряд ли, — сказала Пам, и он мигом успокоился. — «Вылететь» из «Альбиона» не так-то просто. Я еще не слышала, чтобы отсюда кого-нибудь уволили. — Так куда бы ей тогда деться? Ведь не попала же она в руки бандитов, которые решили содрать выкуп с ее родителей?

— Будем надеяться, что нет, — каким-то странным, только ей одной, да и то лишь иногда, присущим тоном откликнулась Пам.