Грайс, кипевший негодованием с тех самых пор, как ему показали поддельный пропуск, решил, что они уклонились от главной темы. Он возмущенно посмотрел на Копланда.
— Так вы, стало быть, сочинили записку от имени ИПБ для отвода глаз, а посылая меня разыскивать мебель, знали, что это охота за химерами?
— В общем, вы правы, мистер Грайс, — ответил Копланд. — Нам пришлось-таки поднавести тень на божий день.
— Чтобы украсть отдельскую мебель?
— Давайте лучше скажем — реквизировать, — вмешался Джервис.
— А правильней всего — достать, — поправил их обоих Ваарт.
Все они были явно очень довольны собой — банда веселых жуликов, подумал Грайс, — и с радостным нетерпением ждали вопроса, который он им поневоле и задал:
— Да зачем вам это понадобилось?
Норман Ферьер решительно шагнул вперед, и все с привычным уважением расступились перед ним — именно с
Ферьер выхватил с полочки один из томов, причем выхватил так стремительно, что несколько соседних книг ссыпалось на пол, и в упор глянул поверх очков на Грайса, как бы определяя уровень его интеллекта. Порывистая энергичность уживалась в этом человеке со спокойной властностью. Недаром Тельма сразу же бросилась подбирать упавшие книги, хотя вовсе не была услужливой девицей.
— Читали вы что-нибудь Арнольда Беннета, мистер Грайс? — Вполне подходящий для этого книжника вопрос, подумал Грайс, он наверняка довольно часто начинает разговор с цитаты из любимого автора.
Арнольда Беннета Грайс не читал, но видел телефильм по его роману «Клейхенгер», а Ферьер как раз и совал ему в руки этот роман, такой растрепанный, будто его выудили из мусорного ящика.
— Вот, прочтите-ка, пожалуйста, отмеченный тут абзац.
Грайс без всякого энтузиазма взял в руки книгу. Экранизированный «Клейхенгер» с очень медленно разворачивающимся действием ему в свое время совсем не понравился. А людей, которые заставляли его что-нибудь читать у них на глазах, он считал пренеприятнейшими типами, потому что никогда не знал, чего они ждут — взрывов хохота, восхищенных восклицаний или досадливых покрякиваний.
Но сейчас ему таки пришлось прочитать отчеркнутый красной шариковой ручкой пассаж:
«Спокойная и неспешная коммерция в провинциальном городке давала почти неосязаемые прибыли, но все же кормила людей. И никто не замечал, насколько интересен этот процесс, эта кропотливая деловая жизнь, медлительное перераспределение капиталов, мешкотное воздвижение и медленное угасание репутаций на фоне уходящих в прошлое веков. Печатное дело с применением ручных станков привилось тут и стало медленно расцветать после Французской революции. Издавались Библии да иллюстрированные Травники, а ленивые ослы развозили их в переметных сумах по всему графству; и никто не слышал ничего романтического в пыхтенье паровых печатных машин, размножающих счета и каталоги сотнями, а то и тысячами в час…»
Грайс ничего не понял и молча отдал раскрытую книгу Ферьеру, надеясь, что тот укажет ему на зашифрованную шутку или глупую опечатку. Ферьер, однако, рассеянно сунул книгу в карман халата, а потом сказал:
— Печатное дело, мистер Грайс, издавна питает коммерцию жизненными соками. Если где-то идет напряженная деловая жизнь — значит, вы обязательно обнаружите там и типографию. А если типография закрывается или куда-нибудь переезжает — значит, деловая жизнь идет на спад. И наоборот, если в каком-то районе деловая жизнь давно захирела, фабрики закрыты и заколочены, но в узком неприметном переулочке открылась хотя бы крохотная типография — жди возрождения. Потому что печатное дело не только поддерживает — оно рождает коммерцию.
Явно заранее отрепетированная речь, подумал Грайс. Оглядевшись, он увидел, что все почтительно слушают Ферьера. А Копланд, игравший здесь, по-видимому, всего лишь вторую скрипку, не только мирился с тем, что его подчиненный по «Альбиону» захватил власть, но слушал его как спасителя человечества.
