Турель парализатора спряталась сразу же, определив, что беспорядок прекратился. Дина уже потихоньку постанывала и приходила в себя у меня на руках. Не будь у неё в крови остатка принтонов, ускоряющих метаболизм, ожог и действие парализатора было бы куда сильнее. Я достал из аптечки репарационный пластырь и прилепил на спину прямо поверх комбеза, через проетую выстрелом дыру, посчитав, что снимать его при всех будет чересчур. Гопники отряхивались, разминая ушибы и звали китайца. Нападать больше не думали — присели на лавке в противоположной стороне вагона от нас, двое близнецов держали главаря, который периодически порывался встать и рычал:
— Они проглотили! Проглотили Кима! Проглотили, я видел!
Я ненадолго оставил Дину, внаглую оттащил чемоданы прямо у них из-под носа, вернулся на место, и тут же упёрся в наставленный на меня парализатор охранника.
— Что тут произошло? — перевёл мне браслет неоиврит. — Что за беспорядок? Вы зачинщик?
— Эти молодые люди напали на меня. И требовали наше имущество. Пытались ограбить.
Охранник растерянно оглянулся, поймав взглядом пожилую пару, всё ещё сидевшую на соседней скамье. Те молча кивнули, мол, да — действительно, грабили. Я продолжал:
— Между прочим, это было нападение на гражданина другого галактического государства, находящегося с туристическим визитом. Дипломатический конфликт.
— Они проглотили! Проглотили Кима! — продолжал орать главарь. — Камеры! Проверьте камеры!
— Он не в себе, — прокомментировал я. — Мне пришлось применить тайные навыки моей школы единоборств, но я не нарушил ни одного закона вашего государства — обезвредил, изъял оружие. Я собираюсь заявить в консульство о нападении, могу я взять вас этим… свидетелем?
Охранник махнул рукой напарнику, и учтиво кивнул, сказал:
— Прошу прощения за доставленное неудобство. Вашей спутнице нужна медицинская помощь? Если что, можем вызвать к следующей станции. Что до заявления в консульство — то… не вижу никакой надобности, мы обезвредим их самостоятельно. И проследим, чтобы данные субъекты отправились в каторгу на песчаные копи.
Он несколько боязливо откланялся и направился напинывать нашим нападавшим. Дина тем временем окончательно пришла в себя.
— Как дела? — спросил я.
— Всё хорошо… ох, моя спина. Давненько меня не жарили шарпомётом. Так, нам выходить на следующей же, да? Давай, поднимай вещи.
Солнце здесь окончательно скрылось за горизонтом. Фонари вдоль путей выхватывали загадочный пейзаж — огромные массивы не то гор, не то ледников с одной стороны и мелкую россыпь огней с другой. Горизонт пылал — там было тепло, стояли массивные городские районы, заводы и фабрики. Когда мы вышли из поезда, мы поняли, насколько прогадали в одежде — наш комбез хоть и был внепогодный, но к такому морозу явно был не готов. Всё добавлялось сильным ветром, который дул с ледника.
— Нам туда, — Дина махнула рукой, сверившись с картой в браслете.
Один раз мы остановились — и чемоданы всё ещё давили на хребет, и после использования принтонов чувствовалась некоторая вялость. Мы прошли под эстакадой путей и шли ещё минут десять вдоль каких-то заборов, тускло освещённых домов. Запорошенную снежной крупой дорогу нам изредка перебегали странные пятиногие существа — разных размеров, от совсем крохотных, как насекомое, до кошки. Ещё повстречалась пара четырёхколёсных квадроциклов и автоматическая уборочная машина, кряхтящая и шумящая, очень старая.
— Мы скоро… где-то тут.
Она совершенно неожиданно остановилась у совершенно непримечательной секции забора, бросила сумки и принялась долбить в неё кулаками и ногами.
— Открывайте! Мама Люсинда, открывайте!
Я заметил небольшое отличие — тонкие струи замёрзшего льда на тротуаре и едва заметный шум, исходивший изнутри. И внезапно секция забора действительно открылась — отъехала в сторону и позволила забежать внутрь. За стенами оказался достаточно большой двор, на котором высилась тройка атмосферных флайеров и десяток небольших вездеходов. Несмотря на то, что пространство всё ещё было открыто, здесь было заметно теплее, со всех сторон шумели тепловые пушки, нагнетавшие тёплый воздух. За стоянкой слышался шум толпы — в небольшом углублении виднелись сотни огней, окружавшие небольшой не то амфитеатр, не то арену, на которой происходило какое-то действо.
— Идёмте, — сказал тихо вышедший из тёмного угла и слегка напугавший нас мужчина. — Моя жена ждёт вас.
— Это один из мужей мамы Люсинды, — шепнула мне на ухо Дина.
— Один? — переспросил я.
— Всего их у неё около шести или семи. Она из местной ячейки коммуналистической церкви ритчистов, они проповедуют эту…
— Промискуитет? — вспомнил я умное слово.
— Полиандрию! Очень модно, кстати.
