В общем-то, на этой ноте мы и расстались. Берсон уехал с Сергеем и своим помощником, а я начал расспрашивать Потоцкого о проблемах с автомобилями в СССР в данный момент. Оказалась ещё та проблема. Требовались любые. Деньги в стране даже на дорогие автомобили у части населения, как оказалось есть. А вот автомобилей нет. Ну и очень большая проблема с доставкой… почему-то, которая зачастую стоит в несколько раз больше самого автомобиля.
Вот оказывается, с каких времён в СССР стали гонять легковые машины из Европы. Потом война и после, потом девяностые.
Стал вспоминать, что я ещё помню… точно скоро "Торгсин" должен появиться. Значит, пока коммунисты не опомнились, можно самому неплохо подзаработать. Главное не забыть что-нибудь Сталину и Ко привезти дельного, а то ещё обижаться будут…
Поездка до Питера ничем особо и не запомнилась, разве что спором с Бехтеревым. Он почему-то категорически не хотел воспринимать действительность, как и все бывшие власть имущие. Никак не мог понять, почему же произошла революция в стране. Хотел, чтобы всё это быстрее закончилось, и не стеснялся это говорить вслух. Вот же упертые… к…
— Владимир Михайлович, а когда вашего царя Николая II накануне войны бывший министр внутренних дел Пётр Дурново в аналитической записке предупреждал об опасности втягивания страны в противостояние с Германией, что тот сделал? Насколько я помню, предупреждал, что даже победа в этой войне, по мнению Дурново, не дала бы ничего ценного для России, а в случае неудачи возрастала бы вероятность революций[74]. И почему царь и другие ваши "умные головы" его не послушали?
— Мы были связаны союзническими обязательствами… и французскими кредитами — в конце уже не так воинственно добавил Бехтерев.
— Да… а вот у меня есть своё мнение на этот счёт.
— Ну, просветите.
— Земельная реформа вашего Столыпина в 1906 году реального результата так и не дала. Большие деньги были потрачены без особого результата. Как было, так и сталось 0,4 гектара пахотной земли на крестьянина и это в стране, где их от 95 до 97 процентов населения. Из-за этого постоянно висел призрак новых бунтов в империи[75].
— Вы это к чему? — настороженно профессор.
— А к тому, что нужных изменений в стране ваши правящие классы делать не желали по разным причинам. Знали, что немцы серьёзный противник… знали. Но понадеялись "быстренько спалить излишек крестьянского населения" в войне, так ведь легче? — и я уставился на профессора.
— Не может такого быть. Не выдумывайте — зло профессор.
— Еще и не такое бывает, когда не знают или не хотят что-то делать — оставил я последнее слово за собой.
Вовремя пути до Ленинграда в разговоре с Потоцким я ему порекомендовал, что хорошо бы ещё поискать желающих на приобретение новых и не очень автомобилей, раз уж он меня втравил в такую историю.
Ленинград и Финляндский вокзала встретил нас большим количеством военных патрулей, проверкой документов и предвзятым отношение ко мне и профессору окружающих. Странно было наблюдать милиционеров одетых как бандиты, то есть кто во что горазд. Их можно было отличить только по мосинкам с примкнутыми штыками за спиной и большим значком на груди. Наградные значки удостоверяют, что уже исполнилось целых десять лет "родной милиции". Только нахождение с нами Потоцкого с его "убойными" документами помогло нам избежать неприятностей, взять двух извозчиков, и быстро сразу уехать в порт. Город и его жители, никак ещё не могли отойти после летних терактов. На вокзале вооружённые патрули ревностно проверяли всех и вся[76].
В порту арендовав дежурный катер и захватив вещи всех, я, профессор и Самир, отправились на моё судно на рейд. Потоцкий с Андреем пошли в администрацию порта с документами решать вопросы с причалом и загрузкой парохода.
Команда встретила нас овациями, и единодушным ревом одобрения выйдя на палубу. Представляю, как народу столько дней было тошно находиться без схода на берег и серьёзного дела. Я представил всем профессора Бехтерева, и определили ему каюту для проживания.
— Как всё прошло? — засыпали меня вопросами Одовский с Никольским, не дав ещё толком разместить свои вещи в моей каюте.
— Всё нормально. Сейчас будем грузиться древесиной и идём в Гамбург. Потом в Данциг и обратно в Ленинград.
— А потом? — без особого энтузиазма Никольский.
— Волнуешься за Софью? Правильно. Потом… потом зависит от того чем со мной расплатятся. Возможно, и во Францию вернёмся. Но с Балтики уходить будем по любому. Я не собираюсь тут мёрзнуть зимой, да и в финансовом плане смысла не вижу — и даю команду им на выход из моей каюты. Надо нормально помыться, поесть и отдохнуть. Заодно дочитаю книгу Троцкого, которую мне подарил Сталин. А главное понять, зачем он это сделал, подарив мне её?
