— Вы должны! — всхлипнула девушка.
— Печально всё это, — вздохнул я, — особенно, если она была стоящим куском рабского мяса.
— Господин! — возмущённо воскликнула Асперич.
— Она знала закон, — развёл я руками. — Она ему не повиновалась. Она нарушила границу, отмеченную вешками. Она должна заплатить за это подобающую цену.
— Пожалуйста, Господин! — не отставала от меня девушка.
— Только дураку может прийти в голову встать между ларлом и его добычей, — отмахнулся от неё я.
— Но это — варварка, Лаура, — сказала она.
— Я не знаю ни одной варварки, названной Лаурой, — пожал я плечами.
— Это — та, чьим номером лота в Брундизиуме был сто девятнадцать, — объяснила она.
— Что? — не удержался я от крика.
— Где Ты была? — спросила Релия.
— Здесь, неподалёку, Госпожа, — ответила я.
Релию назначили первой девушкой в нашей конуре, и теперь обращаться к ней следовало как к госпоже. Ей не нужно было знать, где я была на самом деле. Я проводила подобное исследование каждое утро, после той памятной ночной грозы.
— К западу от причала, около вешек, есть небольшая рощица туровых деревьев, хорошо увитых тур-пахом, — сказала мне Релия. — Мужчины расчистили большую её часть. Лианы на ветвях со вчерашнего дня уже достаточно подсохли. Набери корзину листьев, больше не надо, и принеси её на нашу кухню.
Нашей была кухня номер пять. Корабельный лагерь, как и тарновый, был разделён на несколько секций, в каждой из которых имелось своё собственное руководство, домики офицеров, бараки, додзе, столовые, кухни, рабские конуры и так далее. Нашей конуре был присвоен номер пять. Некоторые удобства были общими, например, рабские бараки.
— Да, Госпожа, — отозвалась я, боюсь, задрожав.
— Как Ты себя чувствуешь этим утром? — обеспокоенно поинтересовалась Релия.
— Прекрасно, Госпожа, — поспешила заверить её я.
— Я волнуюсь за тебя с той самой ночи, когда разыгрался большой шторм, — объяснила она. — С тобой теперь всё хорошо?
С той ночи прошло уже четверо суток. И этим утром, впервые с тех пор, у меня появилась возможность оказаться в менее посещаемой области лагеря. Так мне назначили. Релия не имела никакого контроля над составлением графика.
— Да, Госпожа, — вздохнула я. — Я говорила глупости. На мне ошейник.
— Какой ошейник? — уточнила первая девушка.
— Рабский ошейник, — ответила я.
— Вот и не забывай об этом, — посоветовала мне она.
— Не забуду, Госпожа, — пообещала я, подумав про себя, что её собственная симпатичная шея заперта в точно таком же.
— Там будет недалеко до вешек, — предупредила Релия.
— Да, Госпожа, — кивнула я.
— Держись от них подальше, — потребовала она.
— Конечно, Госпожа, — заверила её я.
Вскоре после этого разговора я уже шла по причалу в сторону деревьев. Корзину, как было заведено, я несла на голове. Это — одно из первых умений, которые изучает рабыня. При этом красиво поднимается грудь. Мужчинам это нравится.
Мне не следовало спешить. Я не имела права споткнуться. Я не должна была продемонстрировать ни малейшего признака страха, и той бури эмоций, что бушевала во мне.
