Но, с другой стороны, разве он не отправился на мои поиски?
Действительно ли он искал меня только как беглую рабыню, которую обязательно следовало вернуть в лагерь. Этого я знать не могла. Не выглядит ли его пренебрежение мною в этом лагере слишком нарочитым? Почему он был здесь? Как так вышло, что он, впервые увидевший меня на далёкой планете, рассматривавший меня, как мужчина мог бы рассматривать только рабыню, настолько откровенно, что даже я поняла это, хотя впервые в своей жизни почувствовала на себе такой взгляд, очевидно и несомненно ставший одним из тех, кто отобрал меня для гореанской неволи, оказался рядом со мной в Брундизиуме, потом в корабельном лагере, а вот теперь и здесь в лесу? «Уверена, — подумала я, — он должен был запомнить меня». Могло ли быть так, что я для него была настолько бессмысленна, немногим более чем ещё один пункт в описи груза, ещё одна нагая женщина, которую тащат на сцену торгов, и всё это было простым совпадением? Действительно ли он совершенно не помнит меня, меня, в чьих мечтах он появлялся с такой частотой и регулярностью, со всей своей дерзостью, высокомерием, властностью, с плетью и цепью?
В памяти всплыло случившееся на причале корабельного лагеря. Действительно ли он тогда не узнал меня, стоящую на коленях у его ног, он, который принёс меня к ошейнику, к тому ошейнику, которого я жаждала? «Итак, он презирает меня, — подумала я, — итак, он пренебрегает мной. Так пусть-ка он окажется в нескольких дюймах от меня, более не являющейся свободной женщиной Земли, теперь, прежде всего, благодаря ему, ставшей не больше, чем гореанской кейджерой в ошейнике и тунике, босой и полуголой, не больше чем животным, которое может быть куплено и продано, той, которая теперь, благодаря ему, существует только ради обслуживания и удовлетворения мужчин. Пусть он почувствует моё присутствие, пусть он распаляется и ёрзает, потеет и облизывается, постоянно помня, что я ему не принадлежу!»
Я резко отвернулась, отчего подол моей крошечной туники, взметнулся вверх и хлестнул по бёдрам.
Ясон поднялся, забрал у меня пустую бутылку, пожелал хозяину слина и его товарищу всего хорошего и на нетвёрдых ногах побрёл прочь. Генак вернулся на своё прежнее место, откинулся на лежанку и вскоре захрапел.
— Тал, — поздоровался вожак налётчиков, остановившийся около хозяина слина и его товарища.
— Тал, благородный Генсерих, — отозвался на его приветствие Аксель.
— Полагаю, вам понравилось гостеприимство нашего лагеря, — предположил Генсерих.
— Мы только что неплохо посидели с двумя из ваших парней, — сказал Аксель.
— Я в курсе, — кивнул бородач.
— Вообще-то, нам теперь хотелось бы покинуть вас, — заметил Аксель.
— Надеюсь на ваше понимание, — не обращая внимания на его пожелание, сказал Генсерих, — но эту ночь вы проведете на цепи.
— С какой стати? — осведомился Аксель.
— Для вашей же безопасности, — заверил его мужчина. — В лесу, знаете ли, сейчас опасно.
Сказав это, он отвернулся.
Я тоже ожидала, что мне придётся провести эту ночь на цепи или беспомощно связанной, как это было во время перехода от побережья к тарновому лагерю. Но я-то была рабыней, в отношении которой такое отношение более чем обычно и ожидаемо. Некоторые считают, что рабынь на ночь садят на цепь, запирают в клетки или конуры, чтобы они не сбежали, но большинство уверено, что главная цель этого — предотвращение её кражи. Лично я думаю, что объяснение этому ещё более простое, это призвано напомнить ей, что она — рабыня.
Я осталась стоять в нескольких футах от места их посиделок.
— Мне надо уделить внимание Тиомену, — сказал Аксель, поднялся и подошёл к своему слину.
Я посмотрела на его товарища, сидевшего со скрещенными ногами и разглядывавшего меня. Я решила не стесняться, и смело уставилась на него, вернув ему его отношение.
А чего мне было бояться? Я ведь ему не принадлежала.
Лёгким движением правой руки, он указал, что я должна приблизиться, что я и сделала, но осталась стоять на ногах. Посмотрим, что он скажет на это.
— Почему Ты стояла так близко ко мне? — осведомился он.
— Уверена, Господин не возражает против близости рабыни, — заявила я.
— Мы знакомы? — спросил он.
— Возможно, — пожала я плечами.
— Как тебя зовут? — поинтересовался мужчина.
— Уверена, Вы знаете, — сказала я.
— Как тебя зовут? — повторил он свой вопрос, нахмурившись.
— Маргарет Алисса Кэмерон, — ответила я. — Возможно, Вы знаете это имя.
— Не припоминаю, — отозвался он.
— Возможно, Вы помните меня по большому магазину, в большом городе, на далёком мире, когда Вы впервые положили на меня глаз? — предположила я.
— Нет, — отказался он.
— Или по выставочной клетке в Брундизиуме.
— Нет, — повторил мужчина.
— Или, скажем, по причалу, — добавила я.
— Точно! — кивнул он.
Действительно ли он мог не помнить ту, кого именно он привёл к ошейнику? Да если бы не он, я в данный момент не находилась бы на этой планете, наполовину голой, с выжженным на бедре клеймом и окруженной сталью шеей, полностью во власти рабовладельцев.
— Как Ты сказала, было твоё имя? — уточнил мой собеседник.
