По-моему в его рекомендации не было никакого смысла. Мы были не просто испуганы, нас парализовало ужасом настолько, что мы были просто не в силах двинуться с места. Всё, что мы могли, это толпиться и жаться друг к дружке.
— Груз не землю! — скомандовал нам надсмотрщик. — Построиться в линию, выпрямится!
Мы и сами знали, как мы должны были стоять, и стояли как рабыни, вертикально и гордо, как призовой товар.
— Где Ты набрал этих тарскоматок? — поинтересовался мужчина, свешиваясь с седла, чтобы получше нас рассмотреть.
— В Брундизиуме! — ответил наш надсмотрщик.
Честно говоря, мы чуть не задохнулись от возмущения. Ведь мы знали, что нас тщательно отобрали. Даже у рабыни есть своя гордость, хотя это, конечно, не больше, чем гордость рабыни. Нам стоит быть предельно осторожными, чтобы не выказать хотя бы малейшего признака своего неудовольствия или раздражения. Кому захочется получить оплеуху, или быть брошенной животом на землю и исхлёстанной хлыстом? Кроме того, нам не давали разрешения говорить. Что мы могли поделать с тем, что цены в Брундизиуме были низки как никогда. В конце концов, виной тому, насколько я поняла, были события, произошедшие в недалеком прошлом в далёком Аре, большом городе, насколько я поняла. Фактически, по крайней мере, три лота в нашем караване были бывшими свободными женщинами Ара, причём две из высших каст.
— Медный тарск за всю партий! — заявил мужчина, сидевший на тарне.
— За некоторых из них заплачено серебром! — возмутился даже надсмотрщик.
Лично за меня заплатили медью.
— Девки циновок, — засмеялся тарнсмэн.
— Мы должны двигаться дальше к корабельному лагерю, — сказал надсмотрщик.
— Задержи свой караван, — велел тарнсмэн и, указывая на площадку, пояснил: — Видишь мишени. Тренировка уже началась. Группа на подлёте. Меня послали очистить поле.
Мы дружно повернули головы вправо, и увидели вдали в небе пятнышки, несколько движущихся в яркой синеве тёмных пятнышек.
Надсмотрщик, затенив глаза ладонью, тоже смотрел в ту сторону.
Пятнышки были далеко, и, некоторое время даже казалось, что они были неподвижны, но затем, судя по тому что они с каждым мгновением становились всё больше и больше, быстро увеличиваясь в размерах, стало ясно, что они двигались, и двигались стремительно. Хотя на таком расстоянии их скорость оценить было сложно, но я была уверена, что летят они быстро. Я не забыла, с какой скоростью в лесу их тени промелькнули над нашими головами.
Посмотрев влево, я увидела ряды мишеней, порядка четырёх или пяти десятков. Шириной они были что-то около полутора футов, и приблизительно футов шесть высотой, и были покрашены где-то на уровне того, что могло бы быть талией, грудью, шеей и головой мужчины.
Когда я снова повернула голову влево, пятнышки уже больше не были пятнышками, превратившись в чётко распознаваемые шеренги летящих существ расположенных в четыре уровня, и, как я позже определила, за каждой птицей в шеренге следовала целая колонна её собратьев, с дистанцией порядка пятидесяти ярдов или около того. Мужчина, остановивший наш караван, что-то крикнул, его птица взмахнула крыльями и, оставив после себя облако пыли, поднялась в воздух и покинула поле.
Вскоре после этого мимо нас промелькнули четыре волны тарнсмэнов. Самая нижняя волна, возможно, не выше, чем в пяти ярдах от земли, самая верхняя примерно в двадцати или двадцати пяти. Я глазом моргнуть не успела, как они унеслись дальше, выпустив рой стрел. Однако этим всё не закончилось, и, отлетев чуть дальше и поднявшись выше, они резко развернулись и возвратились уже с противоположной стороны, снова осыпав ряды мишеней своими стрелами. Последовал новый поворот, и атака повторилась с прежнего направления. Сделав три прохода над полем тарнсмэны пропали их виду. О том, что только что произошло, напоминали только мишени плотно утыканные спереди и сзади стрелами. На поле тут же высыпали мужчины, принявшиеся собирать стрелы. Позже я узнала, что каждую стрелу можно было идентифицировать с тем или иным из лучников, так что учёт попаданий вёлся строгий, меткость стрельбы оценивалась, и отличившихся стрелков отмечали. Лучники использовали короткие луки, хотя в то время я не понимала важности этого. Из такого лука можно легко стрелять с седла, позволяя пускать стрелы в любом направлении. Арбалет на Горе известен, но его скорострельность даже близко не стояла со скорострельностью обычного лука, большого крестьянского или короткого седельного.
Произошедшее на моих глазах, заставило меня трепетать от благоговейного страха. Почти каждая выпущенная стрела ударила цель. Как страшно, думала я, оказаться мишенью таких стрелков!
Позже я узнала, что спустя несколько дней, на этот лагерь было совершено нападение, успешно отражённое, в том числе и такими тарнсмэнами.
Вскоре после того, как тарнсмэны, по-видимому, завершив тренировку, отбыли к некой точке рандеву, возвратился товарищ, который запретил нам пересекать открытую местность.
— Ну что, теперь мы можем продолжить движение? — поинтересовался наш сопровождающий.
