Перспективы это прекрасно. Перспективы получить собственные земли избавленные от королевских податей, выстроить замок, стать настоящим владетелем. Прекрасный шанс для младшего сына благородного семейства. И плевать, что земля находится на фронтире, в землях полных беглых преступников, племен полудиких варваров-горцев, и чудовищ. Кто вообще верит в чудовищ, кроме неграмотных сервов? К тому же есть один секрет… Но, случается так, что дела идут не совсем гладко. Хотя, все, что решается деньгами — это не проблема. Это траты. Всего лишь еще один дополнительный контракт. Что может пойти не так?
Август Карл Интегра Цу Вернстром бежал, бежал так, как не бегал даже в детстве. В глазах плыло, ноги гудели от напряжения, грудь горела огнем, пересохшее горло будто набили острым каменным крошевом, а рот раскрывался словно у вытащенный на берег рыбы. Стылый утренний воздух обжигал легкие раскаленным металлом. Подошвы сапог с чавканьем месили сырую землю, скользили по корням, взрывали толстую подушку сосновых иглиц. Тяжелеющий с каждым шагом латный доспех лязгал, гремел и немилосердно гнул тело к земле. О, с каким бы удовольствием он скинул бы с себя, только мешающее сейчас, железо. Но это требовало остановки. И времени. А времени у него не было. Несколько мгновений назад ему, наконец, удалось ослабить ремни и содрать с себя шлем и подшлемник. Жалкое достижение. Но он был рад и такой малости. В конце концов, сбросить с себя восемь фунтов металла намного лучше, чем ни одного. Да и дышать стало не в пример легче. Неожиданно, носок сабатона зацепился за скрытый под толстым слоем прелой хвои, корень и Август, полетел кубарем, чудом не распахав себе лицо о собственный меч. С трудом поднявшись, покачнулся от накатившей слабости и прислушался. Еще минуту назад он слышал за плечами надсадное сопение и ругань несущегося вслед за ним Гарриса, лязг оружия где-то справа, приглушенные крики и визг со стороны тонущего в белой дымке кустарника, но сейчас лес буквально сочился тишиной. Неправильной, предательской, тишиной. Лес будто смеялся над ним. В легких продолжало хрипеть и булькать. Колени тряслись. Глаза слезились. Поднявшийся над землей густой, будто приготовленная рачительной хозяйкой молочная каша, туман, сбивал ориентиры и глушил звуки словно пуховая подушка, превращая и без того мрачную чащу в настоящий лабиринт.
Сделав несколько глубоких вдохов, Август покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь в густом предрассветном мареве. И неожиданно понял, что даже не знает, в какой стороне оставил свой отряд. Какая ирония — заблудится в собственных владениях. Собственном, мать его, лесу. Многомудрый батюшка Августа наверняка нашел бы, что сказать по этому поводу. Скорее всего, что-то вроде: «Создатель не взваливает на плечи человека больший груз, чем он может вынести. Все, что больше наших сил и разумения мы берем на себя сами.» Несомненно это были мудрые и правильные слова, но к сожалению или к счастью, оружием отца, как впрочем до недавнего времени и самого молодого человека, были скорее отточенное перо и тяжелый кошель, а не острая сталь и огонь. Самой большой неприятностью, какую мог бы припомнить Август за последние десять лет, был прорыв одной из построенных еще при Карле первом[1] плотин, в результате которого было разрушено несколько стоящих на реке новомодных водяных мельниц и кузен. Батюшка тогда изволил сильно гневаться, ведь именно с постройкой бесовски дорогих и сложных механизмов доходы от земли выросли почти на треть. Впрочем, приступ отцовского гнева прошел довольно быстро, виновные найдены и наказаны, у гильдии торговцев взят заем, и уже в конце сезона река обзавелась несколькими защитными дамбами. А еще через сезон вдоль укрепленного каменной насыпью берега были поставлены новые кузни и водяные колеса.
Неожиданно за спиной молодого человека раздалось приглушенное рычание, лязг железа и тут же оборвавшийся крик.
Не успевший даже удивиться какие глупости лезут к нему в голову в столь неподходящий момент Август замер, словно испуганный кролик. В животе плеснула чуть не доставшая до сердца волна ледяного страха. Грудь сжало будто тисками. Колени задрожали. Надо бежать. Убираться отсюда как можно быстрее. И плевать, что он потерял половину дружины. Плевать, главное выжить. Выжить и вернуться в замок, ждать церковников. Пусть эти жадные вороны в сутанах забирают хоть все, пусть отрывают от его земли самые жирные куски, пусть торговая гильдия реквизирует почти достроенный замок, главное…
За спиной раздалось еле заметное шуршание сосновых игл. Задохнувшийся от пережавшего горло ужаса Август развернулся в сторону звука и заскулив от жалости к себе заполошно вскинул перед собой меч.