— С огромным удовольствием и всеми возможными почестями, — спокойно ответил Элар. — Изволите сами идти? Здесь недалеко. Или мне организовать летательный аппарат для вашей транспортировки?
Один: один.
— Изволим сами, — изволила ответить Бро. — Раз уж тут недалеко.
Мы прошлись по брусчатке мимо фонтана в форме головы дракона, встроенного в стену дома, кивнули легионерам, охраняющим вход на Славную улицу сразу за чёрными кованными воротами, спустились немного вниз, миновав ещё один фонтанчик, а потом всё время вверх. С одной стороны акведук, из-за которого ничего не видно, с другой — внутренняя крепостная стена — вплоть до широкой площади с чумным столбом посередине (оказывается, и в Атлантиде была чума!). А потом я увидела ХРАМ и поняла, что если где-то и может хранится сердце богини, то только в этом восхитительном месте.
Он был огромен. Белоснежные колонны своей монументальностью надёжно подпирали небо — неудивительно, что я почувствовала себя настолько надёжно защищённой, как чувствовала себя ишь в одном месте — в Брошкиных объятиях.
Он был прекрасен. Сложные барельефы хотелось рассматривать бесконечно.
Он был, как дом.
Как наша старенькая хрущовка. Каждый раз, когда я возвращалась из долгой поездки и, выскочив из троллейбуса, видела нашу подъездную дверь, меня окатывало волной благостного, слезоточивого тепла.
Точно так же, как сейчас.
— Здесь я вас оставлю, — промолвил Элар, подведя нас к высоким тяжёлым даже с виду дверям. — Я внутрь не смею войти.
Потянул на себя бронзовое кольцо, заскрипели древние петли, отворяя ворота в ХРАМ, и мы с Брошкой, взявшись за руки, шагнули внутрь.
В обители Камня пахло солнечной пылью, сухими травами и отчего-то жареными семечками. Так пахло в доме моей одноклассницы Анжелки, мы страшно дружили в детстве, но потом она выросла, стала проституткой, открыла свой собственный бордель и пьяный клиент однажды ночью, поймав белочку, убил её топориком для разделывания мяса.
Этот запах всегда вызывал во мне двоякие чувства. Во-первых, воспоминания приносили радость, во-вторых, — грусть. Из-за того, что жизнь нас развела, из-за того, что уже ничего не вернуть. Из-за того, что тогда, в детстве, всё было так легко и просто, а теперь всё иначе.
Тяжёлый старческий кашель выбил меня из состояния нирваны, я вздрогнула и, оглядевшись по сторонам, попыталась найти источник звука.
И, конечно же, нашла его. Сложно не заметить прибитого временем к земле старика, что сидел на троне аккурат под алтарём. От ступней ног и до пояса старик был вмурован в камень, зато напротив сердца у него пульсировал огромный камень цвета горящего рубина.
— О! Я смотрю, пожаловали мои избранницы, — проскрежетал он, сквозь кашель сплёвывая на мраморный пол чёрную от крови слюну. — Безумное счастье. Входите, девочки. И это… — Он раскашлялся так сильно, что брызги по-старчески вонючей слюны долетели даже до моего лица. — Чувствуйте себя, как дома.
— Ну, проходите, проходите! — нетерпеливо поторопил нас…Камень. — Чего встали, как неродные? Велел же, чтоб чувствовали себя как дома!
И рукой поманил, приказывая подойти.
Мы с Бро переглянулись и шагнули вперёд.
Оставив за спиной светлый молельный зал (солнце сюда проникало сквозь косые окна, которыми был испещрён весь потолок), наполненный лишь тишиной и солнечными лучами, мы подошли к основанию массивной лестницы, служившей постаментом для алтаря, и чем ближе мы подходили, тем выше поднималась температура в помещении. Чувствуя, как неприятно липнет майка к телу, я сняла кардиган, на ходу повязывая его вокруг бёдер, убрала от лица отяжелевшие из-за жары спиральки волос и плюхнулась на нижнюю ступеньку храмовой лестницы.
Бро последовала моему примеру, с той лишь разницей, что свою курточку она постелила на ступеньку.
Ближе подходить к Камню мы не решились. И не столько из-за того, что от него исходил неприятный аромат старого, изъеденного болезнью тела, сколько по причине невыносимого жара, источником которого, судя по всему, являлся этот странный старик.
Смотреть на него снизу вверх было неудобно и неприятно. Откровенно говоря, я бы лучше осталась у порога, но раз выбора нам не оставили…
Камень посмотрел на нас, и я заметила, как удивление с недоумением спрятались в глубоких морщинах старческого лица, уступая дорогу безудержному веселью.
— Даже так? — захохотал странных хозяин этого места. — Однако, девочка, от скромности ты не умрёшь.
Я не сразу поняла, что Камень обращается ко мне, а уж о причине его смеха догадалась лишь тогда, когда опустила взгляд и поняла, какую майку Судьба, используя мою кривую конечность, выхватила из шкафа с одеждой.
