— Kurva pierdolona… Господи! Да у меня руки отсохнут, если я это напишу.
— Язык же не отсох, пока произносила, — глубокомысленно возразила Бро, которая по польской нецензурной лексике (и не только по польской, если на то пошло) могла докторскую защитить. — Чеська, изображать из себя аристократку и интеллигентку всегда гораздо приятнее на сытый желудок. Если у местных туристов столько мозгов, что они станут покупать камень, на котором кто-то криво нацарапал слово «ХУЙ»… Ять! Ять! Ять! Жёваный крот мне в… — цензура, конечно же, не упустила своего и соответственно отреагировала на слово из трёх букв. — Вернусь домой, введу в интернате обязательный урок по нецензурной лексике. Ненавижу цензуру… Так о чём я? Об уровне развития. Если у них хватает мозгов купить, мы просто обязаны им ЭТО продать.
И да. Камни от Чеславы — те что с матерными словечками — разлетались в Праздник Посейдона, как горячие пирожки.
— Запретный плод сладок, — успокаивала я расстроенную Чесю, которая страшно переживала, что другие её работы — совершенно восхитительные! — с такой радостью не покупали. — Подумай лучше, что ты хочешь купить за вырученные деньги.
— Маголёт хочу нанять! — Её глаза вспыхнули от восторга. — Чтобы дорогу к морю оплатить и назад. Охота купаться — нету сил.
— Ну, видишь… Завтра же купишь себе поездку! Не вешай нос! Сегодня давай веселиться!
… Веселиться.
Был у меня повод! Был! А вот настроения не было, хоть плачь.
— Остались бы на Славной… — ворчала я, осматриваясь с любопытством и интересом. Эх, была бы здесь Бро! Без неё веселиться на полную было сложно.
— Вель, не ной! — взмолился Мир, подталкивая меня к составленным в неправильный многоугольник лектусам, плюхнулся на крайний и завопил во всё горло:
— Гарсон! Труа бутыль де водка!
Но никто не переспросил, что бы могли значить его слова и не возмутился излишней громкости.
— Забудь, где ты, — предложила Власта, присаживаясь на край лектуса и предлагая мне сесть рядом. По случаю праздника зеленовласка перекрасилась в фиолетовый. — Представь, что мы не в Атлантиде, а на корабле, который плывёт в Рио де Жанейро.
— Главное, чтобы этот корабль не оказался «Титаником», Бендер, — улыбнувшись, заметила я. — Я плохо переношу холод и Ди Каприо в молодости.
* «Труа бутыль де водка» — фраза из фильма «ДМБ» 2000 год.
Шутки шутками, а от хандры надо было либо избавляться, либо сразу возвращаться домой.
«Побуду часок, — решила я, — и если настроение не изменится, вернусь на Славную. Силой меня тут никто не держит».
Приняв решение, я немного расслабилась и закрутила головой, осматривая обстановку. Аустория была сделана в форме амфитеатра. Несколько украшенных цветами ярусов полукругом опоясывали небольшую сцену, на которой расположились музыканты и танцовщицы в коротеньких и до неприличия прозрачных туниках.
— Нижний этаж принадлежит правящим родам, — рассказывала Власта, пока мы ждали прислужников с угощениями (делать заказ не нужно было, для всех гостей аустории было предусмотрено одно меню). — Видишь, там лектусы разноцветные, — у каждой семьи свой цвет. Два ряда знати, богатые горожане и, наконец…
— …нищий сброд и прочие гости столицы, — хихикнула Владка, толкая Мира локтем в бок. — Смотри, смотри! Лорка с пузом!
Вся четвёрка дружно уставилась в нужном направлении, я тоже проследила за их взглядами. Смотрели они, судя по всему, на высокую брюнетку в фиолетовом пеплосе и цветами магнолии в волосах. Девушка была несомненно красива, разве что слишком надменное выражение лица её портило. Ну и ещё она была беременна.
— Кто это?
— Лорка, — ответила Чеся, отворачиваясь. — Она вместе с нами прибыла, но отказалась идти в волонтёры.
— А я не удивлена, — хмыкнула Власта. — Вы помните, зачем она к Аглае на шабаш припёрлась? Хотела папика своего с женой развести и самой за него замуж выйти. Там была постельной грелкой, здесь продолжила карьеру… Лично мне до неё никакого дела нет… О! Закусочки!
К нашей группе и в самом деле подбежали двое парнишек пубертального возраста с тяжёлыми подносами в руках и одна девчонка с внушительным кувшином на плече.
Местные традиции не предусматривали на ужин мясо или рыбу, поэтому на двух огромных блюдах были фрукты, овощи, сыры и свежий хлеб, который, на усмотрение можно было есть просто так либо макать в крохотные глиняные мисочки с разными соусами и красным вином.
В кувшине же, как мне объяснили, был нектар.
Мир, как единственный мужчина, сразу же расплатился (монеты в общую кассу мы еще на Славной скинули):
— Чувствую себя почти, как турецкий паша, — посмеивался парень. — Тяжёлый кошель есть, четыре красавицы жены — в наличии. Не хватает только живота и окладистой бороды.
— Ты мне нравишься без бороды, — мимоходом обронила Владка, и бедняга Мир завис, глядя на неё грустными щенячьими глазами.
Нет, любовь — зло. И даже не пытайтесь убедить меня в обратном!
— Эй, паша! — нарочито весёлым голосом окликнула я парня. — Возьмёшь сегодня на себя роль виночерпия? Жуть до чего охота местного нектара отведать.
