А ещё малодушно мечтаю провалиться в сон, часов на сорок, где-нибудь, где ни одна собака не смогла бы меня разбудить. Чтобы призрачный Элар успел сделать со мной всё разное, сладкое, ужасно неправильное.
— К тому же, во сне не считается, — неуверенно заметила я, и моё отражение скептически заломило брови. Мол, ты лучше не об этом думай, а о том, как после всех нектарных возлияний до утра додержаться, а то и вправду же не проснусь, позволю дюку всё… А интуиция подсказывала, что этого ни в коем случае нельзя допустить.
Встряхнувшись, я вышла из уборной, но не успела сделать и трёх шагов по коридору наружу, как услышала за своей спиной мужской голос:
— Эй, крошка, куда торопишься? Останься с нами.
Я оглянулась.
Их было двое. Оба в белых хитонах и короткий бордовых плащах. Оба загорелые, светлоглазые, довольно симпатичные.
Два златокудрых вусмерть пьяных Аполлона. Божечки, чем я думала, когда пошла в туалет одна? В чужом городе, в чужой стране, в мире чужом! А я на шумном празднике, где трезвыми были только порхающие вокруг светильников ночные бабочки — да и то не все — ушла в дамскую комнату без подружки.
Вот же я дура…
Парни глумливо ухмыльнулись, заметив мой испуг, и правый плавно шагнул в мою сторону, а второй облизал яркие губы. Я поняла, что мне не убежать, даже будь на мне не путающийся в ногах кусок длинной ткани и босоножки, а джинсы с кроссовками, — всё равно догонят. И кричать бесполезно — снаружи все пьяные, к тому же музыка играет громко — никто не услышит.
И мне стало так страшно, до ледяного пота вдоль позвоночника и ватных коленей.
Я с детства боялась собак. Больших, маленьких — всех. А Бро всегда твердила, что свой страх показывать нельзя, что он лишь вызовет агрессию, даже в тех животных, которые к ней вовсе не склонны. Вот и сейчас я решила своего ужаса не показывать, осторожно передвинулась ближе к выходу и спросила дрожащим голосом:
— Что вам нужно?
— А ты угадай! — донеслось от выхода, где, как выяснилось, ждал третий парень.
Я стрельнула в него перепуганным взглядом и, сцепив зубы, прижалась спиной к стене. У меня-то и против двоих никаких с шансов не было, а с тремя мне точно кранты. Но складывать лапки и покорно принимать коленно-локтевую я не собираюсь. Как говаривал козлёнок из мультика детства моей Бро, «помирать, так с музыкой». Мою «музыку» эти три урода точно не забудут.
— Крошка, ну что ты такая напряжённая? — улыбаясь, спросил урод номер один, приблизившись ко мне почти вплотную. — Боишься, что тебе не понравится? Напрасно, сладенькая. Сама потом ещё добавки просить будешь.
Вот уж вряд ли.
— Арон, не болтай понапрасну, — встрял второй, — подойди ближе. Кучеряшка просто пока не почуяла всей прелести твоей расы… Милая, я с тебя весь вечер глаз не свожу. На кой тебе эти атланты? Поехали ко мне, я больше заплачу.
— У тебя столько нет, сколько мне надо, — хмуро глядя на окруживших меня парней, ответила я. — И если вы рассчитываете повеселиться, то лучше пойдите и найдите ту, которая согласна, потому что добровольно не дамся. — Пальцем ткнула в первого. — И ты, вонючка, даже не старайся. Я из огнецов, из волонтёров со Славной улицы, на меня ваши магические заморочки не действуют.
Честно, озвучивая свой статус в этом мире, я не надеялась, что они сразу же отступят и отпустят меня с миром, но я думала, что они хотя бы задумаются, что эта информация прольёт немного света на их пьяный мозг, но… нет. Наоборот даже.
— Ух ты! — воскликнул третий, который успел присоединиться к своим друзьям-уродцам, что зажали меня в угол. — Огнецы мне ещё не отсасывали. Чур я первый солью в этот симпатичный ротик!
— Разве что в труп, — предупредила я и сжала кулаки, собираясь драться до последнего. Но ни мои слова, ни воинственный вид не вызвали в подлецах ни капли сомнения. Раззадорили разве что.
И вправду бы после этого всего не сдохнуть. Страшно подумать, как сильно будет переживать Бро, если это случится… А уж как это отразится на малышах…
Додумать мысль до конца я не успела, потому что от оставленного без присмотра входа в «туалетный» коридор, раздалось лёгкое покашливание, а вслед за ним злобное шипение:
— Я с-смотрю, кому-то продление-с виз-зы-с совсем не нужно.
Уроды шарахнулись от меня, как от огня, распластавшись по противоположной стене, а я из-за слёз облегчения, что крайне несвоевременно накатились на глаза, даже рассмотреть спасителя не смогла.
— Эй, да мы пошутили просто, братан! — неуверенно хохотнув попытался заверить моего спасителя первый урод. Тот, что, если я правильно поняла, был вонючкой-инкубом.
— Крошка сама нас сюда позвала.
— С-сама? — вот это слово было произнесено так, что я от ужаса едва в обморок не грохнулась. Хотя, как по мне, пугаться нужно было тогда, когда трое идиотов угрожали мне изнасилованием.
— Братан…
— Заткнис-сь, Арон. Или я к десяти годам депортации прибавлю ещё десять.
— Да за что?! Из-за какой-то дырки родную кровь?
— Или двадцать. Для всех.
