— Или не на диване. — Поглядел по сторонам, с сомнением оглянулся на меня.
— У вас одна постель на двоих?
— И жуть до чего холодный пол, — злорадно усмехнулась я. — Всё ещё хочешь остаться?
Не знаю, как бы я отреагировала, если бы Элар после моего заявления ушёл, но внутренний голос подсказывал, что, скорее всего, разочаровалась. Но дюк уходить отказался и поэтому теперь я злилась. Нелогично? Увы, я сама прекрасно это осознавала и только ещё больше психовала, понимая, что с появлением Элара в моей жизни, прежние правила перестали работать.
— Слушай, а какой-нибудь матрасик у вас есть? Или запасное одеяло? — присматриваясь к коврику у дивана, поинтересовался дюк и внезапно бросил мне на колени свой свёрток. — Кстати, это твоё.
— Подарок? — удивилась я, трогая холщовый мешок, внутри которого угадывалось что-то мягкое. — А я-то уже было решила, что ты начинаешь потихоньку к нам свои вещи перетаскивать. Подушки, покрывала… Зубную щётку.
Элар рассмеялся, откинув голову назад, а я прикусила щёку изнутри, чтобы к нему не присоединиться.
— Пока воздержусь, — наконец, сказал он. — И нет это не подарок. Ты ждала от меня подарок?
Я задумалась. Подарки — это всегда приятно, но принимать их лучше от хорошо знакомых людей, а ещё лучше от родных и близких.
— Нет.
— Я так и подумал, — кивнул Элар, устраиваясь в Брошкином кресле. — Поэтому для начала решил вернуть тебе твои вещи.
И добавил, когда я в недоумении приподняла бровь:
— Те, что ты в «Оливковой роще» оставила.
О, Божечки! Я же совсем про пеплос Кето забыла! Нижнее платье — Бог с ним! — я за свои кровные покупала, а вот пеплос медуза мне одолжила.
— Спасибо, — смущённо поблагодарила я. — Мне это платье одна медуза взаймы дала, на праздник. Некрасиво получилось бы, если бы я ей его не вернула.
— Спасибо на хлеб не намажешь, — тут же отозвался Элар и радостно продемонстрировал мне белизну своих зубов. — А вот масло, а лучше, сыр — очень даже. Вель, у тебя перекусить не найдётся? А то у меня с завтрака маковой росинки во рту не было.
— Да ты совсем обнаглел! — всплеснула я руками. — Хозяйка, воды не найдётся, а то так есть хочется, что переночевать негде…
— А я тебя в ответ завтра в городе обедом накормлю. По рукам?
Очень хотелось отправить его наглеца подальше, но, сама не знаю, почему, я всё же поплелась на кухню. Выложила на стол кусочек сыру, остатки вчерашнего хлеба, одинокий помидор и мисочку с маринованными оливками.
— Небогато, — протянул злюк, брезгливо рассматривая угощения.
— На ночь жрать вредно! — огрызнулась я и ухватилась за тарелку с сыром, намереваясь убрать её обратно в холодильник. «Небогато»… Я, можно сказать, последнее от себя отрываю, а он нос воротит!
— Небогато, но мне хватит, — перехватил уплывающую закуску дюк, внезапно оказавшись за моей спиной.
От него пахло чем-то свежим, нежным, как зелёный чай, и вместе с тем резковатым, мужским. От приятного запаха закружилась голова, а пульс, под обхватившими запястье пальцами зачастил перепуганным зайцем.
Вторую руку Элар опустил на моё бедро, и я безвольно опустила веки, из последних сил борясь с желанием откинуться на горячую мужскую грудь.
— Что ж ты такая ершистая? — царапнул хрипотцой голос дюка. — Не нужно из-за каждого моего слова выпускать колючки.
Губами прижался к коже за ухом, а я, проглотив всхлип, немного наклонила голову, безмолвно призывая задержаться, продлить эту незамысловатую ласку ещё хотя бы на один миг.
Влажный жар мимолётного касания. Тяжёлый вдох, похожий на шипение… И Элар отступил, отпуская. Я же едва не расплакалась от разочарования и внезапного холода, пробежавшего по коже гусиными лапками. Вот же я дурочка! Вздумала стоять у раскрытого холодильника…
— Я постараюсь, — прокашлявшись, ответила я и щёлкнула по кнопке электрического чайника, решив от широты душевной, напоить злюка остатками персикового пакетированного чая.
Ой, ладно, вру! Просто боялась обернуться и встретить взгляд Элара. Чёрт его знает, что бы я в этом взгляде прочитала, как на это отреагировало моё либидо и чем бы это закончилось. Всё-таки в квартире мы были одни, а пускать постороннего мужика, даже если он уже и не совсем посторонний, в нашу с Брошкой семейную постель я была категорически не готова.
Залив пакетик кипятком, я поставила перед Эларом чай, молча пододвинула сахарницу и села напротив.
— Это чай? — уточнил он, подозрительно рассматривая жёлтые разводы, поднимающиеся вверх от прижатого ложкой бумажного мешочка.
— Чай, — без зазрения совести соврала я, потому что чаем эту бурду мог назвать разве что производитель и Брошка в пылу беременных хотелок. — Заварку сразу не доставай, дай ей настояться пару минут.
— Чай с сахаром — это горячий лимонад, — отодвигая сахарницу, произнёс Элар, глянул на меня из-под ресниц и отвернулся.
Я незаметно потрогала щёки кончиками пальцев. Вроде не горячие, а значит, есть шанс, что смущение не полыхает на них предательски алым цветом.
