И я сразу поняла, что это значит. Почувствовала, как его хищник вышел на охоту. Мягкой бесшумной поступью. С призывной улыбкой на губах. В любой момент готовый броситься, разинув пасть в свирепом оскале.
И я не выдержала, кинулась наутек. Бежала так быстро, как только могла. Но он все равно догнал — он всегда был быстрее. Дернул на себя, а потом впечатал в стену за спиной и тут же присосался к моим губам. Грубо, жадно, болезненно. А руками уже шарил по телу. Не церемонясь задрал подол и рванул тонкое белье.
Мои крики и нелепые попытки вырваться лишь сильнее распаляли его. А мольбы и просьбы он, кажется, и вовсе не слышал. И даже то, что он делает мне больно, его не волновало. Он просто брал свое.
На правах сильного.
На правах охотника, настигшего жертву.
Я ненавидела его. И ненавидела себя за то, что не могу дать отпор. За то, что плачу, умоляю, прошу прекратить, вместо того чтобы бороться и хоть как-то отомстить за поруганную честь.
Он делал со мной все, что пожелает. Все, что взбредет в голову. Те несколько дней слились для меня в один. Невероятно долгий и мучительный. А потом, перед отъездом, он надел идеально выглаженный костюм, поправил безупречные манжеты и, сняв с мизинца перстень с кровавым рубином, швырнул мне.
— Это тебе подарок. Считай, что мне понравилось, малышка. Надеюсь, к моему возвращению ты придумаешь, чем удивить меня. Так что не скучай. И хорошенько подумай, как порадуешь меня в следующий раз.
Только я уже знала, что следующего раза не будет.
Тогда мне удалось сбежать. Больше трех лет я пряталась от Ойнэ Огненного в надежде, что больше никогда не увижу его.
Но вот я сижу прикованная к каменной стене, посреди какой-то шахты и понимаю, что на этот раз мне так не повезет. Я не знаю, где я. Не знаю, приставил ли Ойнэ охрану. Не знаю, как избавиться от этого треклятого ошейника! Я совершенно ничего не знаю! И рассчитывать мне тоже не на кого…
У меня есть только я. Так было три года назад. Так осталось и по сей день.
Как бы ни было горько это признавать, но вряд ли кто-то станет меня искать, а уж вызволять — и подавно! Разве что Теар расстроится, что все его усилия пошли прахом. А ведь он потратил на меня столько времени. Старался чему-то научить — и ведь почти получилось…
Эта мысль заставила меня выпрямиться, я отлепилась от холодной стены и вцепилась обеими руками в ошейник.
Если бы у меня только получилось обратиться! Быть может, тогда у меня появится хоть какой-то шанс?!
Закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Вспомнить все, чему учил Теар. Каждый раз, когда я обращалась во время наших тренировок, он заставлял запоминать это ощущение, прочувствовать каждую пластинку и чешую брони. Осознать, что броня такая же часть моего тела, как рука или нога, как кожа, что защищает организм от окружающей среды. Только броня защищает в разы лучше. И острые шипы ей не страшны. А еще, обернувшись, я стану куда сильнее. Не это ли мне сейчас нужно?
Да, именно это! Она была нужна мне как никогда! Как воздух, как вода, без которой нестерпимо саднило горло. И я всеми силами пыталась воззвать к своим корням, к инстинктам лаэра, что всегда жили внутри и, кажется, только и ждали, когда им дадут волю. Когда призовут в отчаянном порыве к свободе.
Броня нужна была мне, чтобы выжить. И организм словно почувствовал, откликнулся на зов. Я чуть не взвизгнула от радости, когда кожу начало ощутимо покалывать. Первыми, как я и хотела, появились пластины на шее. Я ощутила их мгновенно — шипы перестали ранить кожу, и вместе с тем ошейник стал мне нестерпимо узок. Броня давила на металлический обод, распирала в стороны. И я изо всех сил напрягла шею, желая увеличить это давление. Руками нащупала крепления, попыталась расшатать, дергая изо всех сил. И они лопнули под моим отчаянным натиском, ошейник раскрылся, я отбросила его в сторону, пнула ногой цепь, словно ядовитую змею. И неверяще провела руками по горлу.
Неужели свободна?
Первая победа прибавила сил, не раздумывая, я схватила с пола фонарь и двинулась вдоль стены, чутко прислушиваясь к окружающим звукам. Меня держали в каком-то закутке, за поворотом же обнаружился длинный тоннель, конец которого исчезал в непроглядной тьме. Я не знала, что ждет меня там, но не сомневалась, что, если останусь на месте, ничем хорошим это не кончится.
А потому глубоко вздохнула, набираясь смелости, и шагнула в пугающую неизвестность.
Шла крадучись, скользя рукой по шершавому камню, то и дело замирая, жадно оглядываясь по сторонам и ловя малейшие звуки. Уже через пару десятков метров на моем пути возникло ответвление — еще один коридор уходил влево. Припала спиной к холодной стене и внимательно прислушалась.
Показалось? Или оттуда донеслись звуки?
Постояла так с минуту и вздрогнула, когда слева долетели голоса. Еле поборола в себе малодушный порыв погасить фонарь, вжаться в стену и слиться с чернильной темнотой. Свет — слишком большая роскошь, огонек хорошо заметен издали, но без него мне не выбраться. Увы, видеть в темноте я не умела, а спичек или огнива, чтобы заново поджечь фитиль, у меня не было.
