Пенелопа шла между Сагой и Йоной, ощущая поразительное спокойствие. Ей почему-то казалось, что она ни за что не встретит убийцу здесь, в посольстве. Место выглядело буднично, безмятежно.
Но постепенно она начала замечать, как собран комиссар, как изменились его движения. Он внимательно изучал двери и решетки вентиляции.
Из-за стены вдруг донесся писк сигнализации, и они остановились. Карл Манн поднял рацию и заговорил с кем-то из коллег по-немецки.
– Сигнализация на одной из дверей барахлит, – пояснил он. – Дверь заперта, но сигнализация срабатывает так, будто дверь была открыта тридцать секунд.
Они пошли дальше. Пенелопа стала ощущать, как кобура при каждом шаге подпрыгивает у нее на спине.
– Там дальше кабинет Мартина Шенкеля, торгового атташе, – пояснил Карл. – У него посетитель – Роланд Линдквист.
– Мы бы хотели зайти к ним, – сказал комиссар.
– Он просил не тревожить его до обеда.
Комиссар промолчал.
Сага приобняла Пенелопу за плечи. Женщины остановились, а мужчины направились к закрытой двери.
– Подождите немного, – попросил немец и постучал.
Ему ответили. Манн получил разрешение войти. Он шагнул в кабинет и притворил за собой дверь.
Йона отвернулся и стал рассматривать кабинет без двери. В проеме висела серая полиэтиленовая пленка. За ней угадывалась груда гипсовых пластин. Пленка выгнулась, словно слабо надутый ветром парус. Комиссар шагнул к занавеске; в этот момент в закрытом кабинете торгового атташе послышались голоса и звук падения. Пенелопа дернулась назад, ей захотелось убежать отсюда.
– Подождем здесь, – вполголоса сказала Сага и вытащила пистолет.
Пенелопа вдруг вспомнила, что это посольство весной 1975 года захватила бригада Хольгера Майнса. Они взяли в заложники двенадцать человек и требовали, чтобы Андреаса Баадера, Ульрику Майнхоф, Гудрун Энсслин и еще двадцать три арестованных членов Красной Армии выпустили из тюрьмы в ФРГ. По этим коридорам они бежали, крича друг на друга, здесь они вцепились в волосы послу Дитриху Стёкеру, столкнули с лестницы окровавленное тело экономического атташе Хайнца Хиллегаарта. Пенелопа не помнила, как конкретно велись переговоры, но в конце концов канцлер ФРГ Гельмут Шмидт сообщил шведскому премьер-министру Улофу Пальме, что требованиям террористов не уступят, – и те, разозленные, застрелили двух заложников. Карл-Хайнц Делльво орал как безумный: мы будем убивать заложников по одному в час до тех пор, пока наши требования не выполнят!..
Йона повернулся и подошел к кабинету атташе. Оба военных полицейских стояли неподвижно. Йона вытянул большой, серебристо блеснувший пистолет, снял его с предохранителя и постучал в дверь.
По коридору пополз такой запах, словно у кого-то подгорел обед.
Йона опять постучал, прислушался и услышал монотонный голос, как будто повторяющий одну и ту же фразу. Комиссар несколько секунд подождал, спрятал пистолет за спину и нажал на дверную ручку.
Карл Манн стоял навытяжку под лампой, у бедра – автомат. Манн взглянул на Йону, повернулся к человеку, сидевшему в кресле в дальнем углу кабинета, и доложил:
– Господин Шенкель, это – тот самый комиссар шведской полиции.
Книги и папки с документами валялись на полу, словно их в ярости сбросили со стола. Торговый атташе Мартин Шенкель сидел в кресле, уставившись в телевизор. Прямое включение матча в Пекине – немецкая «Эльф» против сборной Китая.
– Разве Роланд Линдквист не приходил к вам на прием? – холодно спросил Йона.
– Он уже ушел, – ответил Шенкель, не отрываясь от экрана.
Йона с Манном снова вышли в коридор. Настроение у Манна испортилось, он отдавал двум другим полицейским сухие короткие приказы. Какая-то женщина в светло-сером трикотажном платье быстро прошла по бурой бумаге, покрывавшей свеженатертый пол в коридоре.
– Кто это? – спросил Йона.
– Секретарь посла.
– Нам надо поговорить с ней и…
Внезапно громко завыла сирена; голос из динамиков сообщил по-немецки, что это не пожарные учения и что все должны немедленно покинуть здание, не пользуясь лифтом.
Карл Манн быстро обменялся с кем-то парой слов по рации и шагнул на лестничную клетку.
– Горит на верхнем этаже, – коротко сообщил он.
– Сильно горит? – Йона встал рядом с ним.
– Пока неизвестно, но мы выводим людей из посольства. Наверху еще одиннадцать человек.
Манн вынул из шкафчика с красной дверцей огнетушитель и выдернул чеку.
– Я увожу Пенелопу на улицу! – крикнула Сага.
– Это он устроил поджог, – сказала Пенелопа. – Хочет скрыться, пока будут тушить пожар.
Йона бросился на лестницу следом за немцами. Эхо их шагов звучало между холодных бетонных стен. Мужчины молча взбежали по ступенькам и оказались в коридоре второго этажа. Их встретил сильный запах гари; под потолком плавали слои серого дыма.
Манн открыл дверь и оглядел пустой офис. Йона заглянул в следующий кабинет – там тоже никого не было. Полицейские пошли дальше.
– Горит вроде бы в зале Шиллера, там рядом кухня. – Манн ткнул пальцем куда-то в конец коридора.
Из-под двойных дверей густо сочился черный дым. Он, как грязная вода, растекался по дверям и стенам, стлался под потолком.
