– Так вот, Паганини… я не очень понимаю, но Понтус рассказывал, что Рафаэль как-то связывает Паганини и заключаемый контракт. Это бессрочный контракт. Его не подписывают, он… Понтус говорил, что Рафаэль все продумал. У него в голове все цифры, он знает, куда что повезут, точно знает, как именно будет происходить сделка. Он рассказал каждому из них, что от них потребуется и сколько они смогут заработать на этой сделке. Когда ему целуют руку, пути назад больше нет. Нельзя ни улететь, ни защититься, даже умереть нельзя…
– Почему? – спросил Йона.
– Рафаэль такой… он… это так страшно… – У Вероник дрожали губы. – Он каким-то образом заставил… заставил всех, кто замешан в деле, рассказать… как они представляют себе свой самый страшный кошмар.
– То есть? – не поняла Сага.
– Понтус говорил, что у Рафаэля есть такая способность, – серьезно ответила хозяйка.
– Но что значит «кошмар»? – настаивал комиссар.
– Я спросила Понтуса, рассказал ли что-нибудь и он сам… конечно же, спросила. – На лице Вероник было страдание. – Но он не захотел отвечать. Не знаю, что и думать.
В маленькой библиотеке стало тихо. У Вероник на белой блузке под мышками проступили большие влажные пятна.
– Вы не сможете остановить Рафаэля, – помолчав, добавила она и посмотрела Йоне в глаза. – Но вы можете сделать так, чтобы оружие не попало в Дарфур.
– Обязательно, – пообещала Сага.
– Понимаете… чтобы беспорядки после выборов в Судане не переросли в окончательную катастрофу, надо, чтобы там было мало оружия… если там снова все взорвется, гуманитарным организациям придется покинуть Дарфур.
Вероник взглянула на часы, сказала Йоне, что ей скоро ехать в аэропорт, подошла к окну и задумчиво посмотрела на улицу через разноцветное стекло.
– Мой друг погиб. – Пенелопа вытерла слезы. – Сестра погибла, я не представляю, сколько еще людей умрет.
Вероник Сальман повернулась к ней.
– Пенелопа, я не знала, что делать. У меня была фотография, я подумала о вас, о человеке, который сможет узнать людей в ложе. Вы способны понять, как важно, что Агата аль-Хайи покупает оружие, ведь вы бывали в Дарфуре, у вас есть там связи, вы – борец за мир и…
– Но вы ошиблись, – перебила Пенелопа. – Вы послали фотографию не тому человеку. Я знала про Агату аль-Хайи, но понятия не имела, как она выглядит.
– Я не могла отправить снимок ни в полицию, ни в редакцию какой-нибудь газеты, они бы не поняли, что это значит, насколько ценна эта фотография. Им бы понадобилось объяснение, а я не могла объяснить, в моих обстоятельствах об этом и думать было нечего, потому что одно я уяснила точно – фотография ни в коем случае не должна быть связана со мной. Поэтому я отправила ее вам. Я хотела избавиться от нее и знала, что никто никогда не сможет раскрыть, что я имею к ней отношение.
– Но сейчас вы сами именно это и сделали, – заметил комиссар.
– Да, потому что я…
– Почему? Что вас заставило раскрыть себя?
– Я уезжаю из Швеции и должна…
Она замолчала, уставившись на свои руки.
– Так что случилось?
– Ничего, – всхлипнула она.
– Расскажите, нам можно.
– Нет…
– Это не опасно, – подбодрила Сага.
Вероник вытерла слезы и подняла голову:
– Понтус позвонил мне из нашего летнего дома. Он плакал и просил прощения. Не знаю, что он имел в виду, но он сказал, что сделает все, чтобы не дать кошмару сбыться.
Лодочка из лакированного красного дерева тихо скользила по озеру Мальмё, скрытая длинным мысом. С востока дул ветерок, приносивший с ферм слабый запах навоза. Понтус Сальман взялся за весла, но лодка все равно делала не больше ста метров в час. Сальман пожалел, что не прихватил с собой что-нибудь выпить, хотя и знал, что застрелиться – дело долгое.
На коленях у Сальмана лежал дробовик.
Слышался только плеск воды о корпус лодки и слабый шум – это ветер шевелил листья деревьев.
Сальман ненадолго прикрыл глаза, несколько раз вздохнул, открыл глаза и упер дробовик прикладом в пол, зафиксировав его в деревянной решетке. Взялся за нагретое солнцем дуло и попробовал направить его себе в лоб.
При мысли, что его голову разнесет на куски, Сальмана замутило.
Руки настолько тряслись, что пришлось немного подождать. Сальман собрался и на этот раз приставил дуло к сердцу.
Ласточки теперь летали низко, охотясь за насекомыми прямо над водой.
Ночью наверняка будет дождь, подумал он.
По небу протянулась белая полоска – пролетел самолет. Понтус снова задумался о своем кошмаре.
Озеро вдруг стало темным, как будто вода почернела изнутри.
Сальман опять взялся за дробовик и сунул дуло в рот, почувствовал, как оно скребет по зубам, ощутил вкус металла.
Он уже тянулся к спусковому крючку, как вдруг услышал шум автомобиля. Сердце затрепыхалось, в мозгу пронеслись самые разные мысли, однако Сальман понимал, что это жена – только она знала, что сейчас он здесь.
Он снова отложил оружие, ощутил, как пульс гудит во всем теле, почувствовал, что его бьет дрожь. Попытался рассмотреть что-нибудь между деревьями, росшими перед домом.
По тропинке к дому шел какой-то мужчина.
