Комиссар остановил машину возле Кронобергс паркен и торопливо зашагал через зеленую лужайку к полицейскому управлению, одновременно звоня в полицию Сёдертелье. Его начинало мучить беспокойство из-за того, что у него не хватило времени присутствовать при задержании Понтуса Сальмана.
Дурные предчувствия только усилились, когда полицейский из Сёдертелье сообщил, что не знает, где Понтус Сальман.
– Я перезвоню, дайте мне пару минут, – попросил полицейский. У него был готландский выговор.
– Но вы задержали его?
– Вроде да. – В голосе полицейского звучала неуверенность.
– Я очень ясно дал понять, что Сальмана следует задержать.
– Не нужно давить на меня, – обиделся собеседник. – Я уверен, что наши коллеги отлично справились.
Он пощелкал клавишами компьютера, что-то пробормотал и ответил:
– Да, он у нас. И мы конфисковали его оружие, «винчестер-400».
– Отлично. Мы пришлем за ним машину. – Когда комиссар входил в широкие стеклянные двери, до него донесся слабый запах из бассейна полицейского управления.
Он поднялся на лифте, быстро прошел по коридору и уже подходил к кабинету Карлоса Элиассона, когда у него зазвонил телефон. Диса. У комиссара почти не было времени, но он все же ответил.
– Привет, – сказала Диса. – Придешь завтра?
– Ты же говорила, что не хочешь отмечать день рождения.
– Ну да, но я подумала… только ты и я.
– Прекрасно.
– Мне надо сказать кое-что важное, – пояснила Диса.
– Ладно. – Йона уже подошел к двери.
– Я…
– Диса, прости, я больше не могу говорить. Мне пора на совещание.
– У меня неожиданная новость.
– Диса, я должен заканчивать, – предупредил комиссар, открывая дверь.
– Но…
– Мне страшно жаль, но время вышло.
Он шагнул в кабинет Карлоса, закрыл за собой дверь и уселся на диван, где уже сидела Сага Бауэр.
– Нам не удалось дозвониться до Акселя Риссена, и мы боимся, что это как-то связано с разрешением на экспорт, – сообщил Йона. – Мы полагаем, что за этим стоит Рафаэль Гуиди, так что приказ о его задержании надо отдать как можно быстрее…
– Приказ о задержании?! – Карлос был явно изумлен. – Аксель Риссен два часа не отвечает на телефонные звонки, не явился утром на работу, и вы поэтому полагаете, что его похитил Рафаэль Гуиди, успешный бизнесмен, которого никто никогда не обвинял ни в одном преступлении?!
Карлос принялся демонстративно загибать пальцы:
– У шведской полиции на него ничего нет. У Европола на него ничего нет. У Интерпола ничего нет. Я говорил с нашими коллегами из Франции, Италии и Монако.
– А я говорил с Аньей, – улыбнулся комиссар.
– Ты говорил с кем?..
Карлос замолчал – открылась дверь, и вошла Анья Ларссон.
– За последние десять лет имя Рафаэля Гуиди всплывало в шести предварительных расследованиях, касающихся незаконной торговлей оружием, экономических преступлений и убийств, – объявила она.
– Вот именно что предварительных расследованиях, – кивнул Карлос. – Это вовсе не означает…
– Так я расскажу, что выяснила? – перебила Анья.
– Да, конечно.
– Все подозрения против Рафаэля Гуиди аннулировались на ранней стадии в почти всех случаях, дело ни разу не дошло до судебного разбирательства.
– Ни разу! – встрял Карлос.
– Его концерн заработал сто двадцать три миллиона долларов на операции «Буря в пустыне», Гуиди продавал ударные истребители «Найт Хок» с ракетами «мэверик
Анья продемонстрировала фотографию Гуиди в оранжевых солнечных очках. Гуиди был одет изысканно-небрежно – васильковые брюки и отутюженная, но свободно болтающаяся на нем рубаха того же цвета. Улыбающийся Гуиди стоял между двумя телохранителями в черном перед дымчатой «ламборджини дьябло».
– Жена Рафаэля… Фьоренца Колини, знаменитая скрипачка, – продолжала Анья. – Всего через год после рождения сына, Питера, заболела раком груди. Прошла несколько курсов лечения, но умерла, когда мальчику было семь.
На вырезке из «Ля Република» была запечатлена Фьоренца Колини с великолепной красной скрипкой; на заднем плане виднелся оркестр «Ла Скала», рядом с Фьоренцей стоял дирижер Риккардо Мути, его волнистые волосы блестели в свете сценических прожекторов. На Фьоренце было прямое узкое платье платинового цвета с каймой, вышитой серебром, и отделанное стеклярусом; Фьоренца улыбалась сама себе, опустив тяжелые веки. Правый локоть был опущен, смычок шел вниз; левая рука вытянулась почти до конца грифа – Фьоренца брала высокую ноту.
На обложке «Ньюсуик» Рафаэль Гуиди, стоя возле Элис Купер, держал новорожденного сына. Подпись гласила: «Малыш на миллиард долларов».
На другой вырезке Гуиди в светлом костюме беседовал с Сильвио Берлускони; на заднем плане три блондинки в зачаточных купальниках сидели у бассейна розового мрамора. Бассейн имел форму сердечка.
