Поразмыслил, взял бутылку виски — «Хазелберн», произведение вискарни «Спрингбэнк Дистиллери». «Дистиллери» — это в Шотландии, в районе Кэмпбелтауна. Аксель был там; он вспомнил столетний чан с выжимками — этот чан все еще использовался. Изношенный, выкрашенный в алый цвет и даже без крышки.
Аксель вытащил пробку и вдохнул аромат виски: насыщенно-земляной и темный, как грозовое небо. Он снова заткнул бутылку пробкой, медленно поставил бутылку на полку и услышал, что случайный выбор включил песню с пластинки
—
В доме брата хлопнула дверь. Аксель выглянул в широкое панорамное окно, выходящее в тесный садик. Подумал, не зайдет ли Роберт к нему, и в дверь тут же постучали.
— Входи! — крикнул он брату.
Роберт открыл дверь и вошел в салон с озабоченным лицом.
— Ты, конечно, слушаешь всякий хлам, чтобы позлить меня, но…
Аксель улыбнулся и запел вместе с Боуи:
—
Брат сделал несколько танцевальных па, потом подошел к открытому серванту и посмотрел на бутылки.
— Угощайся, — сухо пригласил Аксель.
— Хочешь взглянуть на моего Штроссера? Я выключу ненадолго…
Аксель пожал плечами. Роберт нажал на паузу, и музыка плавно утихла.
— Ты уже закончил с ним?
— Всю ночь сидел, — с широкой улыбкой сообщил Роберт. — Сегодня утром натянул струны.
Братья замолчали. Когда-то давным-давно их мать решила, что Аксель станет знаменитым скрипачом. Алиса Риссен сама была профессиональным музыкантом, десять лет играла вторую скрипку в оркестре Королевской оперы. Она не скрывала, что первенец, Аксель, — ее любимчик.
Все пошло прахом, когда Аксель учился в Высшей музыкальной школе и вышел в финал конкурса имени Йохана Фредрика Бервальда[31] для молодых солистов. Этот конкурс считался игольным ушком, сквозь которое молодой скрипач мог пролезть прямо в мировую музыкальную элиту.
После конкурса Аксель покончил с музыкой и перешел в Военную академию Карлберг. Его младшему брату, Роберту, пришлось занять в семье место музыканта. Как и многие окончившие Королевскую музыкальную школу, Роберт не стал звездой. Он играл в камерном ансамбле, а самое главное — приобрел репутацию прекрасного скрипичного мастера, и заказы к нему шли со всех концов света.
— Покажи мне скрипку, — помолчав, попросил Аксель.
Роберт кивнул и принес инструмент — изящную скрипку, покрытую огненно-красным лаком и с полосатой, как тигровая шкура, кленовой нижней декой.
Он остановился напротив брата и заиграл переливчатый пассаж из Бартока. Акселю нравился этот композитор. Барток открыто противостоял нацистам и был вынужден покинуть Венгрию. Он был композитором-философом, иногда ему удавалось передать другим короткие мгновения счастья. Чуть печальная народная музыка звучит среди развалин, оставшихся после катастрофы, подумал Аксель. Роберт закончил играть.
— Хорошо звучит, — одобрил Аксель. — Только надо передвинуть душку, потому что выходит глуховато…
Лицо брата сделалось холодным, замкнутым. Роберт сухо пояснил:
— Даниэль Штроссер сказал, что… он хочет, чтобы скрипка звучала так. Чтобы у скрипки был голос, как у молодой Биргит Нильссон.
— Тогда надо было сдвинуть душку очень основательно, — улыбнулся Аксель.
— Ты не понимаешь, я только хотел…
— А так все изумительно, — поспешил сказать Аксель.
— Ты же слышал, как она звучит — сухо, резко…
— Я не хотел тебя обидеть, — невозмутимо продолжил Аксель. — Я просто сказал, что в звуке есть что-то неживое…
— Неживое? На скрипке будет играть знаток Бартока, — взорвался Роберт. — Мы говорим о Бартоке, а Барток несколько отличается от Боуи.
— Наверное, слух меня подвел.
Роберт открыл было рот, чтобы ответить, но тут в дверь постучала его жена Анетта, и он осекся.
Анетта улыбнулась, увидев мужа со скрипкой.
— Ты проверял скрипку Штроссера? — энергично спросила она.
— Да, — резко ответил Роберт, — но Акселю не понравилось.
— Неправда, — запротестовал Аксель. — Я абсолютно уверен, что заказчик будет доволен. И говорил об этом. Наверное, просто у меня в голове…
— Не слушай его, он ничего не понимает, — раздраженно перебила Анетта.
Роберт хотел уйти и увести жену с собой, чтобы избежать скандала. Но Анетта не собиралась оставлять Акселя в покое.
— Признайся, ты просто хотел придраться, — сварливо сказала она.
— Я не придирался, хотя душка…
— Ты когда в последний раз брал скрипку в руки? Тридцать, сорок лет назад? Еще мальчишкой. По-моему, ты должен извиниться.
— Не обращай внимания, — посоветовал Роберт.
— Извинись! — настаивала Анетта.
— Ладно. Прошу прощения. — Аксель почувствовал, что краснеет.
