— Через неделю я женюсь, — говорит он прохладно, застегивая пуговицы на рубашке.— На ком? — сглатываю.Его узловатые пальцы порхают, привлекая внимание к загорелой коже на груди.— На дочери компаньона, — пожимает плечами.— Ради денег… — усмехаюсь, не удивлена его решением.Конечно, кто она и кто я? Дочь магната против дочери черни…Ему не нужны мои чувства, только тело. Он женится на другой ради расширения бизнеса. Я же — постыдный этап его жизни, от которого избавляются, словно от мусора.
— Сейчас же отпустите меня, иначе я вызову полицию!!! Вы не имеете права меня держать здесь! — ору как ненормальная, меня начало потряхивать от этой ситуации. Ну пришла я на прием без приглашения, может я адресом ошиблась!? Такое тоже возможно ведь.
— Сейчас Денис Игоревич освободится и придет, но до тех пор Вам придется побыть тут. Может воды? — гляди какой учтивый, мне бы коньячку для смелости, а не воды, но вслух не говорю, стреляя молниями из глаз.
— Я ошиблась адресом, меня ждут в другом месте. Это недоразумение, — я уселась на кресло, в ногах правды нет, а от каблуков спина начала поднывать.
— Денис Игоревич сейчас во всем разберется, — вот заладил-то.
Мне стало ясно, что меня не выпустят отсюда, пока не придет их главный. Денис Кастров терпеть не может наглых журналистов, пытающихся вынюхать о нем как можно больше информации. Как понимаете, я тот самый наглый журналист, который не дает проходу нашей закрытой звезде уже полгода. Надо срочно делать ноги. Это может закончится не так весело, как началось. Их очень много на меня одну, толпой стоят, как будто я вор рецидивист.
Пока я пыталась хоть как-то себя успокоить, дверь кабинета открылась и явила собой звезду-недотрогу. Пока он располагался на диване, охрана начала покидать кабинет. Не хочется оставаться с ним наедине, это он только с виду спокоен, его взгляд может метать молнии. Я его конкретно достала. Он сам виноват. Не хочет по-хорошему, будет как умеем!
— Уважаемая Марина Дмитриева решила незаметно проскользнуть на закрытое мероприятие, куда ее не приглашали, — располагаясь на диване начал он речь, — да еще и способ такой необычный придумала? Ты напоминаешь мне мою племянницу, ребёнка пяти лет, ведь если ей сказать нельзя, ей срочно это надо. Я твоя навязчивая идея? Скажи! — его взгляд прикован ко мне, и мне никак не удается прервать зрительный контакт. — Или, может, ты влюбилась в меня по уши? — ему явно льстит, что я за ним бегаю в прямом смысле этого слова. — Так признай это! Ты же взрослая девочка? — с усмешкой сказал он.
— Вы же понимаете, что это моё задание, — я изо всех сил пытаюсь держать лицо, не знаю, на что он способен. О нём реально нет никакой информации, может он таких как я раз в неделю закапывает. — Давайте Вы мне дадите маленькое интервью, и я Вас больше никогда-никогда не побеспокою?
Это моя сотая попытка выпросить хоть какую-то информацию для статьи. Что за вредный остолоп! Я люблю и должна доводить любое дело до конца, если уж что-то начала, то по-любому должна закончить — это мой девиз! Меня напрягает всё то, что он мне говорит. Мне есть, что ему ответить. Влюблена? О, Боже упаси, чтобы какая-то несчастная в него влюбилась! Я все-таки промолчу, немного страшно, знаете ли, сидеть перед ним без какой-либо поддержки, да еще и на его территории. Но то, что у него есть племянница, значит, что и какие-то родственники имеются! Я на верном пути!!! Чем больше я буду его доводить, тем больше он мне расскажет о себе! План так себе, ведь он может подать в суд на мое издательство и на меня лично, а суд может наложить запрет на приближение, и тогда я вообще не смогу к нему подойти, что в корне меняет всю ситуацию. Но думать об этом рано, в суд он пока не пошёл.
— Я не давал никогда интервью, и не намерен этого делать в ближайшее время, я порядком устал Вам это говорить, — как то уж очень спокойно сказал он, — мне наверно придется предпринять меры. Это уже ни в какие ворота, пытаться пройти вместе с танцорами. Я вот думаю, — он посмотрел прямо мне в глаза, и что-то опасное блеснуло в его глазах, — что бы ты делала на сцене, если бы продвинулась дальше по своему плану? Танцевала бы?
— У меня спрятан рюкзак с платьем, я бы переоделась и притворилась гостем, избегала бы охрану, и пообщалась с Вашими гостями, может быть нарвалась на Ваших родственников, и так ненавязчиво разузнала бы что-нибудь о Вас. Потом написала бы статью, получила гонорар и улетела на острова отдыхать довольная собой, — скрывать свой план я не видела никакого смысла, я горжусь своей находчивостью! Или дуростью. Пока непонятно.
— Какая наивность, — растягивая каждое слово и прищурив глаза, он улыбнулся. — Давай представим, что твой план каким-то чудом сработал. А ты не думала, что это незаконно? Что ты уже не в первый раз нарушаешь мои права?
— Ой, да какие права? Ты личность публичная, в городе уже тебя знают, — я обещала себя сдерживать, но как на такое можно промолчать, — но всем интересно, какой ты человек. Ни бизнесмен, ни красавец, а именно твои человеческие качества!
— Ты сказала красавец?
— Нет, — слишком быстро ответила я, — из всего, что я сказала, ты услышал только это?
Я сидела в кресле в глубине кабинета, а он в паре метров от меня на просторном диване. Если не слушать нашу перепалку, можно подумать, что мы старые знакомые. Не знаю, что в голове у него, я же изо всех сил пытаюсь внешне не показать, что мне бы хотелось выйти отсюда, даже если через окно.
