Кладет мою руку к себе на предплечье.
- Я верну тебя сюда через десять минут.
Мы выходим на улицу. Я жадно вдыхаю воздух, не пахнущий благовониями.
- Где Макс, Лан?
- Макс ушел... - рвано вздыхаю я.
- Говорят, Софья Алексеевна исключила его из списка наследников. И прогнала.
- Что ещё говорят?
- Осторожно, ступенька...
Мы садимся в беседке.
- Много что говорят. Что, например, тебя она оставила. И почему оставила тебя, тоже говорят. И... много версий про тебя, кто ты и откуда. Журналисты возбудились...
- Ясно. Макс действительно ушел... Мне больше нечего сказать.
- Совсем ушел?
- Возможно.
- А вот эти все домыслы - правда?
- Не могу комментировать.
Так мне советовал отвечать консультант по имиджу на все неудобные вопросы.
- Я понял тебя. Ладно, пойдем...
- Я здесь побуду. Не хочу возвращаться в помещение.
Зоя должна быть где-то рядом. А на крыльце - охрана.
- Ян...
- М?
- Если ты найдешь его, скажи...
- Сама скажешь. Если я найду его.
Слышу, как уходит. Снимаю темные очки. Чёрное пятно его костюма отдаляется. Перед глазами цветные пятна.
- Зоя, принеси мне, воды, пожалуйста.
- Сейчас...
Вдруг, Ян возвращается. Опять садится рядом. Немного неаккуратно, резковато. Наши бедра соприкасаются.
Мое сердце тревожно вздрагивает в груди. И я вся превращаюсь в пульс.
Это не Ян...
Макс?!
Приехал...
Едва касаюсь пальцами, пытаясь отыскать его руку.
Нащупываю. Мои пальцы замирают. Сжимаю.
И я даже не знаю, какие слова сказать ему...
Чувствую себя по-детски нелепо. И неуместно. Выражать формальную скорбь как Татьяна? Не хочу!
Палец мой нащупывает кольцо на его безымянном!
В горле ком.
Очки падают из моих разжатых пальцев.
Он наклоняется, подаёт мне их, вкладывая в руку. Уходит, превращаясь в темное пятно и быстро растворяясь совсем.
После успешных переговоров, обедаем с Виктором Ивановичем в ресторане.
- Ну гадость же... - морщась, рассматривает устрицу. - Сопля соплёй.
- Зачем заказывали? - ухмыляюсь я.
- По статусу вроде как положено любить.
- Если надо заказать статусно, то рекомендую улиток по французски. По вкусу близко к кальмарам. Только изящнее и дороже. Без рыбного привкуса. Хорошо идут к шампанскому и белому вину.
- Давай, улиток твоих попробуем. Хотя я просто бы плову бахнул. Чем Вам, Москвичам, плов не угодил?
- Ну... Это "Азия". Это можно заказывать только в аутентичном дорогом ресторане. Тогда вполне.
Ждём заказ.
Я пока добиваю устриц.
- Слышь, Сирота. А ты откуда такой прокачанный?
- Да... Одно время жил в богатой приемной семье.
- А потом?
- А потом я им надоел.
- Интересное кино...
Показываю ему как щипцами и вилкой извлекать улиток.
Допиваю шампанское, ставлю бокал.
Виктор Иванович провожает взглядом яркую блонди лет тридцати.
- Свободен на сегодня.
- Закажите ей вот это - Les Perrieres Beaune... Это шик.
- Ммм... Не хило. Думаешь, она его стоит? - оценивающе рассматривает даму.
- Это неправильная логика. Ваш презент - показывает чего стоите Вы, а не она. А у дамы Картье... За шесть лямов. Вино дешевле и она на вас и взгляда не бросит. This is Moscow! Встречают по одёжке.
- Ладно, уболтал. Молодец, Сирота, хвалю. Держи премию. Завтра тоже отдыхай.
Мой брутальный босс отдает мне прямо налом. И нет, я не жалуюсь. Я уже даже не на нуле, а в минусе. Надо звонить Платону. У него моя сотка. И как-то экономить...
Например, пройтись пешком до дома, а не брать такси. Здесь, в целом, не так уж и далеко.
Ах это страшное слово - "экономить"!
Но я ни о чем не сожалею. Кроме может единственного - удалил телефон гусеницы.
Хотя, какая же она гусеница? Лана богата и прекрасна... Даже в трауре и с больными глазами.
А может, и не сожалею, что удалил. Писал бы ей в минуты слабости, как идиот. Сейчас бы вот писал... Язвил... Что она молодец, и воспользовалась советом про Аксёнова.
Нет... Я не верю в это. Психую, ревную, но не верю.
Ян не сделает так. Мелания не сделает так. Потому что я бы не сделал ни за что!
А стоящего мне пока нечего ей написать. Поэтому номер ее телефона я не прошу. Хотя уверен он есть у Гали или Лены.
Внизу Скорая, двери в нашу квартиру открыты.
- Я не могу... У меня ребенок! - измученный голос Галины. - Сейчас муж приедет, и я на такси тогда...
- Ты с ума сошла? Перитонит хочешь? Ребенка заберут.
- Нет, она испугается.
Слышу, как стонет от боли. И ее ругают врачи.
- Клади ее на носилки!
- Что происходит? - заглядываю.
- Максим! - умоляюще просит Галина. - Посиди полчаса с Катей. Паша уже едет!
- Ты чего?... Я не могу! Я их только по телевизору близко видел, - кошусь на хныкающую в кроватке девочку.
- А ничего не надо. Мультики ей включи, попить - в бутылочке. Она - в памперсе. И посиди рядом. Пожалуйста! Иначе, ее заберут сейчас и перепугают.
На глазах слёзы.
- Ну ок... - не решаюсь я отказать.
Не убудет с меня мультики включить. И рядом посидеть, да? Полчаса всего.
- Ладно.
- Спасибо! Спасибо тебе! Паше звони, если что!
Галину увозят.
Глаза девочки увеличиваются. Застывая в кроватке, смотрит вслед.
- Мама...
- Та-а-ак! Мультики! - с энтузиазмом щелкаю пальцами.
- Ма-а-а-ама-а-а-а! - горько и с нотками сирены.
- Твою мать! Сейчас!