Пытаюсь врубить телек. Пульт убитый, не слушается нихрена. Крышка слетает, батарейки высыпаются, одна закатывается под диван.
- Заебись! Так, Катюха, какие у нас ещё вариант? Бутылочка??
Протягиваю ей.
Отчаянно выбивает из моих рук, закатываясь ещё сильнее.
- Нет, да? О! Игрушка! Хочешь игрушку?
Игрушка тоже летит прочь.
- Какая ты капризная дама!
Протираю лицо руками, в ушах звенит от крика.
- Погоди, сейчас что-нибудь придумаем! Не кричи! Что ты хочешь?
- Ма-а-а-а...
- А что-нибудь другое?
Ревёт и психуя прыгает, бьёт руками по бортику кроватки.
Врубаю телефон, гуглю что делать, если ребенок плачет. "Взять на руки".
- Ну, допустим... Пойдешь на руки?
Протягиваю руки. И она тоже тянет ко мне. Усаживаю поудобнее. Мне в истерике прилетает по лицу.
- Ну я то в чем виноват, Катерина? - пытаюсь вразумить ее.
Тихонечко воя, сосет пальцы.
Мы танцуем с ней медляк сначала, потому что я помню, она танцевала с мамой и ее прикалывало. Хватает ненадолго. Потом, мы ходим смотреть во все окна папу.
Где ты, чувак?! Я не вывожу!
Хватает тоже ненадолго.
Потом роняем с полки всю косметику, отжимаем помаду.
С помадой горький вой становится чуть тише и рассеянней. Крышка улетает прочь.
Она достает пальчиком помаду и начинает размазывать мне по шее. Успеваю ебнуть при этом мне по лицу и иногда порыдать.
- Паха, ты где? - нервно звоню ее отцу. - У нас всё плохо.
- Блять! Я на такси, в пробке встал.
- Далеко ещё?
- Прилично.
- Чо мне делать? Она ревёт. Мы все в слезах, соплях и помаде. Как в старой песне.
- Умой ее.
Пока умываемся сносим все с полок и там. Помаду прячу.
Снова закатывается от рыданий.
Впивается мне в челюсть, рядом с подбородком. И начинает кусать своими зубьями и присасываться.
Опять звоню Паше.
- Паха... Она меня ест!
- Дай ей печенье. Там пачка на столике.
В пачке две печенюшки. Она ненадолго умолкает.
Звоню опять.
- Ты скоро?
- Стоим, - нервно. - Батарейка садится!
- О... Фак.
- Ты только не бросай ее, понял!
- Гонишь, что ли? - оскорбляюсь я.
Час пролетает. Начинает медленно ползти второй. И он тоже подходит к концу.
Я навзничь лежу на полу. Маленькое чудовище ползает по мне. Ложится иногда головой и жалобно плачет. Иногда ставит мне засосы на челюсти или кусает. Я уже даже не пытаюсь сопротивляться!
- Может, ты голодная?
Чем можно ее кормить, понятия не имею.
Листаю в телефоне номера. Ну блять... Только Лаура.
Набираю ее.
- Привет... Это Данилевский.
- Привет, Максим! Мы тебя все потеряли.
- Мм. Слушай, такое дело. Мне тут девочку оставили. Ее надо покормить. Я не знаю чем.
- Ты не знаешь чем покормить девочку? - ошарашенно и с иронией.
- Не-не... Маленькую. Ей меньше года. Сколько точно - не знаю.
- Оу.
Катюха опять начинает реветь.
- Ты можешь спросить у Светланы Александровны, что ей можно дать? А то у нас тут треш, слышишь?
- Могу. Сейчас перезвоню.
Через пять минут отвечаю на вызов.
- Мама сказала ничего не давать без разрешения родителей, ребенок может быть аллергичный. И скорая просто может не успеть в случае отека.
Вот это подстава!
- Она ела печенье. Все нормально было.
- Сфоткай мне печенье и скинь локацию. Я сейчас закажу вам доставку.
Но вместо доставки приезжает сама. Привозит ещё какие-то кашки.
- Здесь состав круп как в печенье.
Мы кормим маленького троглодита. Сидящего на моих коленях. И сами пьем чай.
- Ты в помаде... - улыбается Лаура. - И в засосах.
- Эту женщину мне подкинули, клянусь! - отшучиваюсь я.
Домой наконец-то забегает Пашка. Сдаю ему засыпающую принцессу.
- Мы выжили.
- Спасибо, бро!
Допивает с Лаурой чай. Провожаю ее.
- Странное место, - осматривается.
- Нормальное, - пожимаю плечами.
- А кто эти люди?
- Соседи.
- Рада была увидеться. Когда ты вернёшься?
- Никогда, - сжимаю челюсти.
- Почему? - стекает ее улыбка.
- Ну... Это непростая тема, - веду пятернёй по волосам. - В общем, не вернусь. Данилевского больше нет, на самом деле. Поэтому, возвращаться некому.
- Можно я тебя обниму?
- Ну, давай... - пожимаю плечами.
Получаю теплые объятия.
- Если нет Данилевского, значит, есть кто-то другой. Увидимся, Макс.
- Увидимся...
Падаю от усталости на матрас. Закрываю глаза.
Хорошо, что у меня нет ее номера...
Потому что позвонить хочется так, что ломает изнутри грудную клетку.
Но позвонить ей должен "кто-то другой". А он ещё не выкристаллизовался. Он ещё в процессе...
Жду Платона, присев на невысокий заборчик между сквером и нашим двором.
В руке банка с моим любимым энергетиком. Дорогой, оказывается, пиздец просто! Как и мои сигареты. Которые вдруг перестали как само собой разумеющееся появляться в бардачке моей тачки.
Проходящие мимо девчонки, перешептываясь, оборачиваются. Спускаю темные очки на лицо.
- Да нет, это не он... - шепчутся между собой.
- Все равно красавчик...
Отворачиваясь, смотрю в сторону. Пересчитываю деньги.
Чтобы сориентироваться в новой реальности, я все перевожу в свои часы. Сколько времени я работал, сколько за них получил бабла. И насколько могу на него покупать свою привычную жизнь. Мда. Удручающе. Хотя Паха говорит, что зарплата у меня шоколадная.