Снимаю трость со стола, и задумчиво иду к ней , стуча тростью.
- Сама расскажешь? - целюсь в нее тростью.
- Я не знаю... Я клянусь, что не знаю! Как бы я прошла полиграф, если бы знала о чем-то таком?! Я ничего не знала! Деньги откуда-то брала Надя!
Возвращаю на место трость, поднимаю Зоин контракт со стола, читаю.
Зоя ничего не нарушила. Надя - да. Нарушила все. Но Надя этот договор и не подписывала.
Хитро.
- Так что? - с вызовом дёргает бровью Софья Алексеевна.
- Не отпускаем, пусть сидит. Надо ещё подумать.
- Мелания Алексе-е-евна... - рыдает вслед Зоя.
Моё сердце не отзывается.
- И на полиграф ее... еще раз! - бросаю охраннику. - Хочу знать есть ли искренняя симпатия к Алексу.
- Это пустое! - устало вздыхает Софья Алексеевна.
- Нет. Это важное. Это "Третий путь"!
Уходим с Софьей Алексеевной.
- Я могу решить эту проблему легко. Но будет не этично, моя дорогая, не этично... Зато тихо. Без скандала. И быстро. М?
- Знаете, Софья Алексеевна. У нас девочки... В детском доме... Бывало такое, что кто-то оказывался изнасилованной. Но они все молчали. Им не хотелось позориться, попадать под эти все страшные процедуры ментов... врачей... С освидетельствованием. Выносить все эти допросы, доказательства, суд потом, а потом подвергаться травле от друзей этих уродов. И те уроды, которые насиловали их, делали это снова и снова... Это даже было нормально, можно сказать. Не сопротивление злу делает его нормой. Все шито-крыто. Воспитатели делали вид, что ничего не происходит.
- И с тобой это было?
- Нет. Я же убогая и болезненная. Страшненькая бесцветная моль в старушечьих аквариумах. Кто позарится? Меня просто буллили…
- Вот уж воистину - не знаешь, где добро, где зло.
- Но я не про это. Я про то, что лучше раз опозориться, и пройти все это дерьмо, но чтобы это закончилось, - гневно цежу я. - А вот "тихо и не этично" - значит, будут пробовать и другие. Если бы со мной тогда это случилось, я бы не промолчала! "А la guerre comme а la guerre!", надо вытерпеть!
- Вот поэтому ты и преемница. И поэтому - тоже. Суды с нами им не выиграть. Этим я хотела тебе показать изнанку.
- Я увидела.
- Марта! Принеси мне... - убито. - Двойную дозу. Что-то не помогает.
- Софья Алексеевна, простите меня, я вызвала врача, - идёт тенью за нами Марта.
- Я что велела вызвать врача?! - рычит на нее императрица. - Отошли его. Подавай обед. Пусть все спустятся.
Марта отступает.
Я оборачиваюсь на нее, и извиняясь за гнев Софьи Алексеевны, прижимаю руку к груди, делая брови домиком.
Ей просто плохо. Вот она и рычит.
- Софья Алексеевна, примите врача.
- Я тебя, Мелания, обязательно спрошу кого мне принять, когда сочту это необходимым.
- А я все думаю, в кого Максим такой хам и грубиян, - вздыхаю я.
Она переводит на меня возмущенный взгляд.
- Я на вас не сержусь.
- Я - сержусь на тебя! Я!! И единственное, что тебя спасает сейчас от моего гнева - это... Ой, - вздыхает тяжело, заходя в столовую. - Что я говорила?
- "Ищи того, кому выгодно".
- Да. Как же тяжело переносить эти бесконечные предательства от родни. Нет ни одного верного человека в этой семье! Одна путняя и та - приплод от любовницы мужа. За что?..
Садится на террасе на скамью, напротив Алекса.
- Мне надо... подышать.
- Хотите, я наберу Максима?
- Зачем?
- Вам нужен верный человек. Так позвоните внуку. Вы скажете, что Вам нужна его поддержка, и он будет здесь. Я вам гарантирую.
Открыв его контакт, протягиваю ей телефон.
Он здесь хорошенький и улыбчивый. Я сама делала это фото.
- Что это за безобразие? Возьми нормальный телефон у Марты.
Я всё ещё живу со своим. Просто теперь у меня есть ещё и планшет для занятий.
- Наберите. Скажите. Он приедет.
Она смотрит на его фото. Долго. Пока экран не гаснет.
- С чего ты это взяла?
- Он заботится о тех, кто его любит. Обо мне, например... Он не такой как ваш муж.
- Может быть. Мой за меня перед матерью не заступался.
Набираю.
- Будете говорить?
Сжимает синие губы. Отрицательно качает головой.
Пьет свое лекарство.
Я пишу Максиму сообщение с просьбой не сердиться и приехать. Может быть он уговорит ее лечь под капельницу?
Включаю телефон, опять протягиваю ей.
- Ну просто скажите ему, что он ваш внук и вы его любите.
Опять берет в руку. И... снова экран гаснет.
Сердится.
- Ему всё сказано. Документами. Я предпочла его своим родным детям.
Сует телефон мне в руки обратно.
- А вы скажите словами как бабушка...
- Как от бабушки от меня отреклись.
- Как маленькие... - закатываю я удручённо глаза. - Кто на кого сильнее переобижается! Два осла... - бормочу расстроенно. - У вас тоже есть ошибки, которые стоит исправить. Вы же в отличие от меня - умная!
- Прекрати льстить.
- Да если бы у меня была бабушка! Или внук!... Хоть кто-то родной!..
- У тебя есть сестра! И что же? Где твоя всепрощающая любовь?
Юлия.
- Юлия! - подскакиваю я. - "Ищи кому выгодно". Только ей! Ведь цепочка наследования обошла ее и Алекса. И всё уходит чужому мальчику и чужой девочке. От единственной официальной наследницы. Обидно! А тут - внук. Настоящий Данилевский! И она опекун.