- Понимаю. Был в похожей ситуации.
- С нашей Таней?
- С ней.
- Я догадывалась... - вздох. - Мне очень жаль.
- И вот, знаете, что самое дерьмовое в такой ситуации?
- Что?
- Что ты вроде как обрубаешь все с человеком, чтобы наказать его, отрекаешься, чтобы ему доказать что-то... А херово-то тебе. Потому что потерял-то любимого человека ты, а не он.
- Да. Да, Максим. Как верно ты говоришь, - сжимает поддерживающе мое предплечье.
- Так вот... Я хотел Вам сказать. Я говорил с... отцом. В вашей ситуации, Вы никого не потеряли. Он - да. А Вы - нет. Он хочет все равно быть рядом и будет. И будет делать все, чтобы восстановить отношения. А если не сможет, быть рядом в любой роли, в которой позволите.
- Зачем ты мне это говоришь?
- Чтобы Вы не страдали от потери! - пожимаю плечами. - Он наказан в этой ситуации. А Вы нет. Он все равно Ваш. Чтобы сейчас Вы не творили, у вас априори индульгенция, у него бесконечная порка. Вы ему не принадлежите, а он вам - да.
Грустно улыбается.
- Ладно, вези меня домой, "дипломат"! - уже более миролюбиво. - Не зря Софья Алексеевна на тебя надежды возлагает.
- А давайте в "Бархат"? Там есть шикарное пралине и бельгийский шоколад.
- А... давай, - машет рукой.
И мы едим сладости, общаемся на всякие безобидные темы.
- А... Там мой брат или сестра? - киваю на живот.
- Брат. Роман.
- Ромыч... Ну, круто!
- Да, очень красиво. Ян, Максим, Лаура, Роман.
- Спасибо... - вздрагивает внутри.
Потом везу ее домой.
- Ты обязательно к нам приезжай. Приезжай почаще, Максим. Я всегда тебе рада.
- Приеду.
Проверяю телефон. От Мелании тишина. Недоступна. Да чего за херня-то?! Ну хватит уже, гусеница. Я обещаю больше не игнорить...
Делаю круг проезжая мимо особняка. Ей передали вообще? Охрана обязана передать.
Поздновато уже.
Катаюсь в округе, задумавшись, выезжаю дальше на трассу. Это заправлять самому придется? - смотрю на датчик. А я не умею. Никогда не заправлял тачку сам. Поворачиваю на заправку. Надо как-то осваиваться с этим.
На заправке подрезаю тачку, успевая юркнуть вперёд в очередь.
И та тачка хреново так тормозит, катясь вперёд, что я сжимаюсь, ожидая удара.
- Нет-нет-нет! Уф...
Пронесло!
Ругаю себя за маневр, который чуть не подставил мою красавицу под удар. Тупо сделал. Надо финалить с такими приколами. Софья Алексеевна больше не отправит своих людей вытаскивать меня из проблем, в случае чего. А к отцу неудобно обращаться. Останусь без тачки. А я не готов!
Смотрю в зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с... отцом Сергием! Это я его подрезал?! Пиздец...
Он тоже узнает меня.
Открываю окно.
- Простите засранца, отче!
- Кадилом бы тебе по чреслам! - ругается он. - Только машину из ремонта забрал!
- "Технический перерыв десять минут"! - объявляют в динамик.
Выходим из машин.
- Здравствуйте!
Достаю сигареты, засовываю одну в губы.
- Ты, чай, блаженный или бесноватый? - отбирает зажигалку отец Сергий, кивая мне на плакат, что курение запрещено, огнеопасно.
- Ой!
- Приезжал бы к нам, исповедовался, причастился, помолился. А то, говорят, совсем ты в гордыне погряз.
- Кто говорит? Софья Алексеевна?
- Ну а кто ж?
- А она не погрязла? Или меценатам прощается?
- У Софьи Алексевны душа больная. Не суди. Она разное пережила... А ты ещё сопливый в гордыню впадать!
- Думаете? - вздыхаю я.
- Страдает бабушка-то, что внук отдалился.
- Она так сказала?
- А тебе все сказать надо?! - ядовито и сварливо. - Душа тебе зачем? Чувствуй.
- Все непросто, отец Сергий. Она во мне человека унижает, понимаете? - переходим мы неожиданно на серьезные темы.
- А ты будь выше этого.
- Как?!
- Если нет в тебе низкого, то и унизить не получится. Всё отлетит, не запачкав.
- Ну, я не святой...
- А если есть низкое, не защищай это, признавай, кайся. Обет возьми.
- Легко сказать... Попробуй тут разделить гордыню и гордость. Ну взял... Так и он про гордыню.
- Какой?
- Что не появлюсь никогда в ее доме.
Цокает, качая головой.
- А приберет ее Бог, что чувствовать будешь? От обета своего?
- Стрёмненько... - признаюсь я.
Заправку открывают. Отец Сергий помогает мне разобраться с системой.
- А кстати... Пароль то нужен вам? Я скажу, если надо.
- Да помилуй меня Господи, от этих паролей, - отмахивается. - Оставь себе. Моя душа целее будет.
Улыбаюсь, вспоминая пароль.
Такие вот дела...
- Спасибо, отец Сергий.
- Ты приезжай, здесь близко, километров двадцать, - машет рукой дальше по трассе. Душой отдохнёшь.
- Приеду.
Еду обратно.
От Мелании тишина. Останавливаюсь у ворот.
Вот как к ней в дом идти? Как?!
Хоть бы раз сказала, что я важен. Сам по себе, а ни как бычок осеменитель. Из милостыни, да?..
Обиженно отворачиваюсь.
Как не судить?
Никому я тут нахуй был не важен, кроме, может, Алекса.
Не пойду, короче! Нахуй. Не для меня святой всепрощающий сан. У меня, может, тоже душа больная!
Звоню в двери.
- Меланию пригласите... - отдаю им свою визитку.
Виктор Иванович заказал мне пачку шикарных - черных с золотым тиснением.
Охранник внимательно читает, крутит в руках.
- Мелания Алексеевна просила ее сегодня не беспокоить. Мы обязательно ей передадим, - взмахивает визиткой. - Она Вам перезвонит.