- Что они подумают, если я снова отпущу тебя безнаказанной? – Неизменно спокойным тоном вопросил тот, взяв из ящика молоток и направившись к столу.
- Что ты сделал?! – Ещё немного и перейдет на визг. Мог бы просто убить, зачем травить какой-то дрянью? Что это – наркота какая-то, яд, транквилизаторы? Но усталости в теле нет, только глаза тяжелеют и зудят, словно набиваемые с каждой секундой всё больше и больше песком.
Вот оно – глаза… Окружающий мир сначала расплывался, паника внутри нарастала прямо пропорционально искажению картинки. В расплывчатом изображении Гелла видела, как ставшая размытой кляксой фигура Ферганца начала колотить молотком по принесенному из Мертвого города ПДА. И чёрт бы с ним! Мир начал терять не только четкость, но и свет. Тьма неизбежно закрывала его, как сильно наёмница не старалась открывать глаза – до боли, до рези в орбитах, но свет не переставал уходить. Её затрясло, из уголков глаз хлынули крупные слезные капли, хотя девушка не плакала. Свет исчез, остались лишь ощущения и звуки.
- Я убью тебя. – Зло прошипела наёмница, в отчаянии до боли в пальцах цепляясь за стул, на котором сидела, боясь задохнуться наступившей душной тьмой.
- Так будет лучше для тебя же. – Сказал звук с голосом Ферганца, и Гелла интуитивно дернулась от него в сторону, в непроглядной тьме постепенно осознавая, что деться от него никуда не сможет.
Бонсай
Он долго искал беглеца, сам избегая встреч с то и дело приходящими палачами. Бонсая искали, убивали его людей, не успевших скрыться и самонадеянно бросавшихся в бой. Казалось бы – ничего не стоит, пойти прямо сейчас в Мертвый город, куда он так долго собирался отправиться, и решить все насущные проблемы, но было дело, не дававшее мужчине это сделать. Да, тот самый его беглец.
Сначала он гнался за Воробьем в надежде не дать тому покинуть Болота, стремясь поймать, доставить обратно на базу, поговорить и только потом решать – что делать. А теперь… Времени на разговоры нет, да и желание их проводить как-то пропало. Остался только один вопрос, который Бонсай всё же планировал задать бывшему своему заместителю, прежде чем поквитаться. По сути, сталкер ускорил то, на что сам разводящий никак не мог решиться, и чёрт с этим, но вот отпустить остальные провинности - наёмник не мог.
Саба не обязан был кому-то нравиться, он помогал, а совместная работа – не всегда о взаимной симпатии и одинаковых вкусах. И то покушение – зачем альбиносу нужно было убивать его? Бонсай хотел это узнать, очень надеялся.
День, другой – его бригада вывернула Кордон наизнанку, а в итоге нарвалась на беглеца совершенно случайно. Сначала, на групповой собачий лай Бонсай внимания не обратил и особой важности не придал: может, напали на кого-то, или куда-то бегут всей своей стаей. А потом ему доложили, кого именно стая зажала в ловушке, и мужчина твердо решил, что слепым псам свою добычу отдавать не станет.
Издалека «Наёмники» перебили большую часть стаи, пока этим не привлекли внимание к своей группе. Воробей, понявший, что мутанты от него решили отстать, собирался покинуть свое скромное укрытие среди бетонных плит и бежать, но был остановлен одним из мерхов. Бонсай с остальными своими подчиненными отстреливал псов, подбегавших к ним, словно бы у зверей напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Напавшего на него мутанта с тыла, разводящий в общем гаме не смог заметить, и пёс вцепился острыми зубами в бедро. Мерх и сам зарычал от боли, удивляясь, насколько ненадежным оказался его костюм против клыков крупной твари. Удар, выстрел - и укусившее его создание получило по заслугам за свои действия. Теперь осталось только воздать за оказанные услуги белобрысому пареньку.
Вещи и оружие у него забрали: совсем не богатый набор, интересно как далеко Воробей собрался бежать с полупустым рюкзаком и обрезом, так же нуждающимся в боезапасе? Уже, впрочем, неважно. Не убежал, от разводящего уж точно.
Удар, ещё один, только после этого бывшего товарища подвели к прихромавшему Бонсаю. Руки заломаны за спиной, на бледных губах просачивается ярко-алая кровь. Куда его ударили, что он закровоточил? Не помрет же раньше времени? Мужчина на это надеялся.
- Почему ты хотел убить меня? – Место прежнего дружелюбного тона в голосе Бонсая занял тон холодный, злой, хотя мужчина и пытался не показывать совершенно никаких эмоций. Но как же это оказалось сложно! Совсем недавно бывший другом, сталкер теперь вызывал у него омерзение едва ли не больше, чем Вермут. На мгновение рука дрогнула, когда разводящий приставил ко лбу беглеца пистолет, но дрожь прошла незамеченной. – За что?
