Бесспорно, мужество и отвага наших солдат и офицеров достойны восхищения, но мужество и терпение гвардии подполковника ВДВ Мансура Абдрахимова, стоически переносившего боль и не уходящего с полигона, равноценно мужеству и стойкости солдата на передовой. Поправляйся, Мансур Исмаилович, мы гордимся тобою!
Ближе к полуночи разведка вышла к позициям вээсушников с тыла. Туман лёг низко и плотно, шквалистые порывы ветра глушили все ночные звуки, и разведчики, словно скрадывая зверя, как говорится, «на мягких лапках» бесшумно подобрались к сидящим в дозоре украинцам. Руки их как по команде взметнулись вверх, а автоматы свалились к ногам, едва только с бруствера окопа соскользнули три тени. Мгновение — и оба вээсушника легли на дно окопа с заклеенным скотчем ртом и связанными за спиной руками. Гурген поднял рацию и включил «приём»: а вдруг что интересное? «Интересное» не заставило себя ждать:
— Пэрший, пэрший, я «Богдану». Тут хлопцi вирішили йти к москалям. Шо працювати?[109]
— Воны шо, сказылысь?! Усих «задвухсотымо»![110]
Прошло пару минут, и в динамике раздалось:
— Пэрший, воны кажуть, шобы я шёл на х… и ты тож. Я так гадаю: пиду з ными, а ты иди, куды воны пислалы[111].
Разведчики едва не задохнулись от смеха, зажимая себе рты ладонью и трясясь от смеха. По возвращении узнали, что к соседям пришли полтора десятка сдавшихся в плен мобилизованных.
На следующий день взяли еще двоих. Отстреливались до последнего и сдались лишь тогда, когда танк заутюжил окоп и они оказались прижатыми к стенке траншеи. Фамилии оказались русскими. Язык тоже русский. Дрались как русские. Погибли тоже как русские, не прося пощады.
Что же мы натворили?! Годы позволяли стерилизовать сознание своих же родных людей, очищать их от исторической памяти и веры, чтобы теперь во взаимной ненависти уничтожать друг друга. И творившие это великое зло по-прежнему сидят в креслах, извращая историю, стирая память, глуша и уничтожая самосознание великого народа.
Оставшуюся гуманитарку по-братски распределили между разведчиками и артиллеристами по потребности: сети, маскировочные костюмы, отремонтированные «птички» и средства их поражения, чеснок от Кости Шклярика. Виктор привёз ящик мандаринов, конфеты, сало в вакуумной упаковке от Людмилы Сотниковой (специально купила какой-то механизм для упаковки), перевязку, жгуты и что-то ещё — всего не запомнишь. Когда разгружали машину, притормозил «жигулёнок». Наши автоматы одним движением с плеча на изготовку, предохранители с щелчком пошли вниз: накануне вот из такой легковушки расстреляли идущих из магазина бойцов. Вот так приостановилась машина, дверцы распахнулись, и оттуда в упор очередями. Пятеро легли на стылую землю, а из чёрных пакетов покатились полторашки с водою. Так что предосторожность — штука совсем не лишняя. Из остановившейся машины вышла женщина в зимнем пальто и платке:
— Хлопцы, не дадите что-нибудь? Мне бы еды немножко…
Господи, да что же это такое? Знать бы, что будет такая встреча, так не раздавали бы продукты.
Поделились чесноком и отсыпали мандаринов: больше из съестного ничего не было. По привычке утром завтрак кипяточком, чтобы, не приведи господи, в случае ранения в живот шансы на выживание увеличились бы, а сухпаи с собою никогда не берём.
Ребята поделились трофеями для будущего музея: бронежилетом и учебником истории. Контролирующий разгрузку Патрик — совсем юный пёс даже по собачьим меркам, ещё полгода назад путавшийся под ногами пушистым клубком, теперь вымахавший в приличную собаку, сразу же взял под охрану трофеи, не дожидаясь команды.
Неожиданно материализовавшийся на безлюдной улице гражданин средних лет с двумя овчарками было двинулся в нашу сторону, но Патрик сначала стал в стойку, зарычав, а затем атаковал излишне любопытного гражданина и его эскорт. Овчарки оторопело замерли от такой дерзости, потом попятились, а затем отступили под защиту хозяина. Из ворот пулей вылетел персиково-рыжий кот и встал у ног Патрика, выгнув спину со вздыбившейся шерстью и шипя.
— Молодец, Патрик, молодец, молодец, Персик, — успокаивая, гладил собаку и кота по голове Ермак. — Сладкая парочка, так друг за другом и ходят, в обиду не дают. Как только ребята уедут, ты прощупай этого кренделя: что-то часто он стал появляться здесь со своими овчарками, будто вынюхивает.
Брюс кивнул:
— Принято.
Позывной «Брюс» у него потому, что своим лысым продолговатым черепом, выбритым до зеркального блеска, он здорово напоминает Брюса Уиллиса, «крепкого орешка», только росточком не выдался, а так крепенький и ладненький. И глаз острый, поэтому за безопасность домика отвечает он.
Когда перебросили всё привезенное в «Урал», Ермак гостеприимно угостил чаем. Жиденький чаёк: всего пакетик на пару кружек кипятка и без сахара. Лёша, начразведки, добродушно улыбнулся:
— Вам чай без сахара нарочно, чтобы не привыкали к хорошему, а то потом не отвадишь.
