Довольно часто обращаются с просьбой отыскать наших земляков, мобилизованных и направленных за «ленту». Кого-то удалось найти, кто-то отозвался уже из госпиталя, кто-то, к сожалению, погиб или пропал без вести, что равнозначно гибели или плену. Понятно, что одному не под силу получить даже толику нужной информации — такого бардака в учётах трудно представить, в военные билеты не записываются номера частей и иные сведения, у комвзводов, комрот, комбатов нет сведений о списочном составе вверенных подразделений, сами бойцы знают своих командиров исключительно по позывным, и то не всех, и т. д. Складывается впечатление о намеренности (злонамеренности, а не халатности) подобного отношения, за которыми могут стоять финансовые интересы штабной сволочи.
Слава богу, за «лентой» постоянно работают мои друзья, которых привлёк к «факультативной» работе по розыску — ворчат, но помогают. И всё-таки нужны помощники, нужна «группа товарищей» здесь, на месте, хотя бы для собора информации.
Важная часть — психологическая помощь родным. Особенно потерявшим сыновей, мужей, отцов, братьев. Нужны психологи, необходимо проникновенное слово пастыря и просто участие и сочувствие. Забюрокрачивание этого важнейшего направления властью приведет только к его девальвации. Полагаем, что это вполне по силам общественным движениям. Опять-таки кто возьмёт на себя это бремя — сильнейшая психологическая нагрузка не каждому по плечу: очень быстро выхолащивает, и ты выгораешь изнутри.
Третье — просто материальная и психологическая адресная помощь самим бойцам-землякам. Тем самым они не будут чувствовать себя оторванным от дома. Нужны добровольцы для налаживания канала Белгород — передовая. Риск? Безусловно. Но риск меньший, нежели у тех, кто ежедневно и ежечасно под огнём врага.
Четвёртое — розыск находящихся в плену или установление судеб пропавших без вести. Украинская сторона, бахвалясь, выкладывает документы наших погибших/захваченных бойцов. Надо наладить связь через социальные сети с той стороной, чтобы выяснять судьбу человека, чьи документы оказались у врага. Думаю, что необходимые службы помогут в этом (как помогали и раньше).
Вряд ли действенная помощь будет по этим проблемам со стороны минобороны — уже обожглись равнодушием. Надо работать самим. Мы обсуждали уже эти проблемы, пока в узком кругу единомышленников. Может быть, не правы. Может быть, пусть всё идёт как идёт. Но точечно и адресно мы всё равно будем работать, хотя нельзя объять необъятное. Ищем волонтёров.
Пожалуй, ни из одной поездки не привозил столько материала, как из этой. А теперь в некоторой растерянности: с чего начать? Доставка гуманитарки изначально шла факультативно — так уж получилось, что на первый план вышла другая работа: поиск белгородцев, организация безопасности, логистика, «обеспечение» необходимыми сюжетами съёмочной группы нашей киностудии «Огненный рубеж». Ну и самое главное, что никак не получалось сделать за последний месяц, а теперь вопреки всему получилось, — захват одной импортной «игрушки». Это была целая операция по законам приключенческого жанра, но об этом потом. Главное, что охота за ней увенчалась успехом.
Прежде о «мирном»: о составе «экспедиции». Режиссёр Дар Шиляев, оператор и президент киностудии Виктор Меркулов, гендиректор «Губкин полимер» Сергей Волосатый, поэт и бард Валерий Халанский. Эта первая группа на двух машинах заходила с юга, с ростовского направления на Донецк. Вторая — Витя Носов и я — шла с севера через Луганск. Точка сбора на следующие сутки — Иловайск.
Группа Дара доставила тактические носилки в госпиталь и гуманитарку для бойцов. Накануне встретились с Эдуардом Басуриным, решили проблему аккредитации, на ночь перебрались в Макеевку. Конечно, выбор не самый лучший — город беспокойный, хотя «тихих» городов на Донбассе нет. Одно название, что спали — и с вечера, и ночью, и утром всё шли и шли «подарки» Зеленского, работала ПВО, в ответ «отсыпали» наши. Спозаранку созвонились, уточнили место встречи, скорректировали время.
Впрочем, о работе группы они расскажут сами, а пока о тактических носилках, разработанных заводом Сергея Евгеньевича Волосатых. Мы опробовали их перед отъездом: в роли раненого — Дар, мы эвакуаторы. Все довольны — носилки функциональны. Осталось проверить их в деле. Кто знал, что спустя трое суток на демонстрационном экземпляре носилок те же самые «эвакуаторы» будут вытаскивать раненого бойца. Но об этом отдельный рассказ.
Итак, шли вторые сутки нашего пребывания на Донбассе. Между группами почти три сотни вёрст. На предельной скорости мчимся «на соединение» — отныне нам работать вместе, но всё равно опоздали на два часа: задержались сначала в госпитале, а потом в Шахтёрске: там наши сбили украинскую «сушку», поэтому точку встречи пришлось изменить на Докучаевск. У нас луганская симка, у них — донецкая, поэтому связи нет, а рацию мы умудрились «посадить» — по неосторожности осталась включенной и разрядилась.
