— Ну что ты! — вскричала Наташа. — Конечно, будет! Посмотри на себя в зеркало: настоящий красавец растет. А какой яркий, талантливый, английским уже владеешь, и сколько еще языков выучишь. Ты будешь знаменит, богат и прекрасен, все девушки вокруг будут мечтать связать с тобой свою жизнь. Найдешь, найдешь еще и не таких, лучше, чем я! Дай только срок!
Но Леша упрямо качал головой, и выражение у него на лице было самое несчастное. «Хотя, казалось бы, после таких-то комплиментов вроде каждый должен был бы приободриться…» — думала Наташа. А вслух продолжала гнуть свою линию — про фантастические перспективы Алексея Григорьева.
Но тот не слушал. На бледных щеках вспыхнули два неестественно красных пятна.
«Наверно, он все-таки не очень здоров», — подумала Наташа. А Леша сказал:
— Красивей вас нет и не может быть никого. Не бывает. Я в кино Брижит Бардо видел, и Мэрилин Монро… Куда им до вас… а уж остальные, простые смертные… Смешно просто! Как только я вас увидел — меня будто током ударило. В голове помутилось. И кто-то внутри меня сказал: смотри и запоминай, это самая красивая женщина, какую тебе суждено встретить за всю твою жизнь. Смотри и запоминай — чтобы было что вспоминать потом. Вот я и любуюсь. Но как подумаю, что я опоздал, очень горько становится. Ведь родись я чуть раньше, и у меня был бы шанс.
Наталья сначала хотела ублажить мальчишку, сказать: ну, конечно, ну, разумеется, шанс реальнейший. Но остановила себя. Бог его знает, как это на него подействует. Наверно, надо, наоборот, его охладить. Тем более, что вся эта мизансцена начинала ее утомлять потихоньку. Хорошего понемножку. Ну, сколько можно.
Поэтому она нахмурилась и сказала:
— Слушай, Алеша! Мне, конечно, лестно это все слушать… Но ты начитанный маль… я хочу сказать, молодой человек… наверняка же знаешь, что такие случаи — влюбленности юношей в очень взрослых женщин — не редкость. И ничего хорошего из этого не выходит никогда, это раз. А во-вторых, и это главное, все эти влюбленности потом проходят, и, повзрослев, бывшие вьюноши вспоминают их со смехом: думают, надо же что со мной приключилось по молодости!
— Нет, мой случай совсем другой…
— Ах, мальчик, это тебе так кажется! Это бывает в таком возрасте!
Леша еще более заметно побледнел. Сказал, глядя в пол:
— Вы разговариваете со мной как с ребенком. Очень… пэтронайзинг.
— Что это ты на английский перешел? Будь добр, переведи, — сказала Наташа.
— Одним словом не переведешь. Это значит — снисходительно. Но еще с оттенком пренебрежения. И глубинного презрения.
— Ну что ты выдумываешь? Ну нет ни пренебрежения, ни тем более презрения. Никакого пэтронайзинга, клянусь! Есть просто взрослое понимание того, что ты меня придумал — это часто бывает у умных, талантливых и впечатлительных мальчиков…
Опять сорвались с языка эти проклятые «мальчики»!
Леша теперь просто побелел. Наталья испугалась, подумала: боже, сейчас он упадет в обморок! Но он вскочил и бросился к двери. Она попыталась его остановить, но не смогла, он вырвался, распахнул дверь и выскочил на лестничную площадку. Секунду поколебавшись, кинулся не вниз, домой, а наверх. Наталья бежала за ним.
— Леша, подожди, не обижайся, я неточно выразилась… — кричала она ему вслед. Впрочем, криком это назвать было трудно, все же она сдерживалась, не хотела, чтобы весь подъезд был в курсе происходящего. А потому непонятно было, слышал ли Леша обращенные к нему слова.
На пятом этаже он ловко, как кошка, взобрался по железной лестнице и исчез в чердачном люке. Наталья не рискнула последовать за ним.
«Да ладно… перебесится, поплачет… даже хорошо, если обидится, легче потом ему будет от этой мороки избавиться, — утешала себя Наталья, — да и я, в конце концов, не обязалась служить опекуншей при впечатлительных юнцах».
Но вернувшись, не могла никак настроиться на работу. Сердилась на себя. Надо было все-таки как-то тактичней…
Потом полночи пыталась писать бледное пятно с розовым, неровным вкраплением, но ничего толком не получалось. Долго ворочалась, не могла заснуть. Провалилась в сон только под утро. А ближе к полудню ее разбудил звонок в дверь. Это была бабушка Леши, Анастасия Георгиевна. «Наташа, Наташа, — кричала она с порога, — у нас беда: Леша пропал! Вам он вчера нигде не попадался?»
