— Сдержу, не беспокойся. Только я сомневаюсь что-то в твоем успехе.
— Время покажет. А пока — прощай! — последние слова дались мне с огромным трудом.
Я вышел на улицу.
Странная волна металась по моей груди. Она то наваливалась на сердце жестокой болью, то уходила куда-то ввысь, к звездам, недосягаемо мерцавшими над моей головой, и снова, как будто отразившись от них, возвращалась в сердце. Горло сжимала странная судорога, душа моя плакала. Я медленно шел по вечерней Москве, глядя себе под ноги и поминутно прижимая ладонь к левой стороне груди. Многим позже я понял, что в эти минуты умирала моя первая, настоящая любовь, рвалась из груди, растворяясь в небытие.
Но какое-то шестое чувство подсказывало: мы еще встретимся с Ритой.
Прошло время.
Спустя год после разлуки с любимой я впервые пожал плоды моей сумасшедшей (иного слова не подобрать) работы над своим совершенствованием, став мастером. В шахматных газетах и журналах стала мелькать моя фамилия, иногда даже на одной странице с именем бывшей возлюбленной. Спустя еще год я, открыв очередной номер журнала «64», увидел фотографию цветущей гроссмейстерши, вместе с Глебом.
Они поженились.
Однако это обстоятельство, как ни странно, нисколько не повлияло на мой настрой. Я с упорством отчаянного альпиниста лез наверх по нелегкой дороге профессионала, выигрывая турнир за турниром.
И вот мой час настал.
Телефонный звонок в уютном номере подмосковной гостиницы прервал мои сны. Я снял трубку и сонно произнес:
— Аллё, слушаю.
— Маккартни, ты спишь? — радостно заверещал знакомый голос.
— Ну, ... а кто? Вовка, ты, что ли? — начал просыпаться я.
— Наконец узнал, дрыхнуть меньше надо, ага! У меня к тебе сразу несколько новостей. С какой начинать? — это голос Вовки Соколова, который стал спортивным функционером, сотрясал телефонную мембрану.
— С плохой.
— Заметано. В турнир, в котором ты завтра начинаешь играть, в последний момент включили женщину, так что норма гроссмейстера на пол-очка повысилась.
— Тьфу ты! Теперь 12 из 15 надо набирать, — расстроился я.
— А сейчас одни хорошие новости для тебя.
— Говори, не томи!
Володя немного помолчал, как будто желая придать своим словам больший эффект и выпалил:
— Женщина эта — чемпионка Москвы этого года. И знаешь кто?
— Кто? — задал я вопрос, уже предвидя на него ответ. Внутри всё всколыхнулось, умом я понимал, что это должно быть безразлично мне, но душа, она отказывалась верить.
— Кто-кто... Рита наша, что — забыл уже?
— Нет, хорошо помню. Спасибо за новость.
— А это еще не все! — заорал Вован в трубку.
— Что еще?
— Она по слухам, развелась недавно с Глебом своим. Что-то у них не сложилось там. Поговаривают нехорошее... — голос друга приобрел оттенок таинственности.
Я чертыхнулся.
— Меня не интересуют сплетни. Когда завтра жеребьевка?
— В пять вечера начало. Одежда парадная. Настроение оптимистичное. Договорились?
— А что так торжественно?
— Там будет высокое начальство из спорткомитета. Не подведи, а?
— Не подведу.
Я положил телефонную трубку на аппарат и подошел к окну. Вот мы и встретились. Завтра увидимся, интересно, как она сейчас выглядит? И помнит ли наше условие? Ведь здесь у меня есть шанс выполнить его. И тогда…
Что-то похожее на волнение сдавило грудь. Однако, господин бывший гитарист — бросить сомнительные переживания прочь! Тебя ждет тяжелая двухнедельная работа! И если разные сентиментальные волнения будут отвлекать твой мозг, ничего хорошего не жди. Завтра... завтра ... да.
Я уверенной походкой вошел в турнирный зал, по привычке опоздав на несколько минут. Это была моя давняя примета — чуть задержаться к открытию, игроки, знаете ли, люди суеверные. Окинув глазами собравшихся людей, быстро прошел к отдельному от зрителей ряду стульев на сцене, предназначенных для участников.
Риты там не было.
«Может, пошутил Вовка или что-то переиграли?», — я почувствовал, что если бы это случилось, острое разочарование было бы главным впечатлением первого дня турнира.
На сцену к микрофону взгромоздился какой-то партийно-спортивный деятель и затянул скучную речь о торжественности данного момента. Я не слушал оратора, искоса поглядывая на вход.
...« — И, благодаря неустанной заботе нашей родной партии и правите...»
Она вошла, и зрительный зал разразился аплодисментами. Оратор прервал свою речь, недовольно по-косился на Риту. Чемпионка Москвы была великолепна. Она изменилась, превратившись из девушки в красивую молодую женщину. Неторопливо пройдя мимо кресел зрительного зала, она поднялась на залитую ярким светом сцену. Великолепный костюм оранжевого цвета, как всегда, прекрасно сидел на её фигуре. Я старался сохранять невозмутимое выражение лица, но, как потом поведал мне Володя, внимательно наблюдавший за моими вазомоторными реакциями, — лицом заметно побледнел.
— Женщине простительно опаздывать, тем более — такой привлекательной! — повернул к ней свое упитанное рыло партийный деятель. — Садитесь, мы вас чуть заждались.