Контрмеры полностью

(Кстати, до чего ж хороша эта штука: прямое включение в сеть связи! Если верить таймеру, от включения прошло всего ничего, а подготовка уже почти завершена. И какая подготовка! Раньше я с аналогичными предосторожностями лазил только в закрытые области объединённой сети Великой Звенящей. Впрочем, нет: даже тогда предосторожностей было меньше. Провернуть такой объём скрытой работы — не-е-ет, в бытность старшим техником я бы этого попросту не потянул… имплантат у меня не тот для серьёзного бурения.)

Ну вот, сделано. Можно начинать третий этап и рассылать запросы о предоставлении нужных данных. Процедура подготовлена заранее, на четыре пятых автоматизирована, много внимания не требует… впрочем, это только поначалу, пока не пошёл вал ответов, в соответствии с которыми будут формироваться информационные блоки и меняться тактика поиска…

Интересно, зачем виирай понадобилась история отношения людей к проблеме пси? Невинное любопытство? Ой ли…

— Что будем делать?

— Ты уже спрашивал. Помнишь?

— Помню.

Марсия бросила взгляд в сторону двери… ОТКРЫТОЙ двери. Сарина удалилась, не сочтя нужным запереть их. Мол, и так никуда не денетесь.

Обидно и стыдно, но это правда.

Не денемся.

Разве что из «Борка» в висок или в шлюз без скафандра…

— А ты помнишь, — медленно спросила Марсия, — что она сказала нам про нашего… соседа?

— Рон Гайлэм? Ученик?

— Да. Я вот что думаю: почему бы нам не навестить этого… человека?

— В самом деле, — ответил Кэп с равной медлительностью. — Почему бы нет?

Первым, что он увидел, открыв глаза, было лицо Хезраса Нрейта. И почти сразу он понял: старый целитель не на шутку встревожен.

Но для того, чтобы понять причину тревоги, пришлось приподняться и посмотреть чуть в сторону. Туда, где сидел коротко стриженный крепыш с глазами хищника. И где стояла, перекатываясь с пятки на носок, рослая женщина в кожаной полуброне и «умных» очках.

— Что это за люди, Хезрас? — спросил Рон.

И осёкся.

Во-первых, он уверенно знал, что те двое — именно люди. И более того: псионики. Даже мог оценить их возможности (посредственные; оба, даже взятые вместе, заметно слабее не то что Сарины, но даже Хезраса).

Во-вторых, он задал вопрос вовсе не на бейсике. Хотя не задумался над формулировкой ни на мгновение. Фраза пришла естественно, потому что на этом языке Рон думал.

— Я боялся именно этого, — медленно сказал целитель. — Сколько субъективного времени ты провёл в резонансной сети?

— Не знаю… наверно, несколько суток, но ведь время там другое…

— Кончай чирикать по-чужацки, — приказала на бейсике женщина. Голос у неё был низкий, грудной. — Или ты забыл, помимо прочего, свой родной язык?

— Нет. Я помню, кто я. И очень хотел бы знать, кто вы такие?

— Кэп Эвар и Марсия Гальшменнит, — сказал Хезрас, внимательно изучая Рона.

«Креатуры псичей, охотники и убийцы», — добавил его взгляд вполне внятно. А Рон понял, что прочёл предназначенную для него мысль целителя. Но удивляться уже не стал.

Поудивляться можно позже. В более подходящей обстановке.

— Ясно. А я…

— Знаем мы, кто ты, — перебила Марсия. Как сплюнула.

— Похоже, я вам не нравлюсь.

— Надо же. Он заметил, что кому-то не нравится. И даже удивился.

Голос у Кэпа оказался сухой, как замёрзшая углекислота. Только существенно холоднее.

Ну что ж, подумал Рон. Хорошо, что я не обязан отогревать этот голос ладонями. А вот жидким свинцом — с удовольствием!

— Вы, кажется, решили, что вправе меня не одобрять? — спросил он, не без усилия садясь на переделанном ложе. Суставы гнулись с трудом, словно Рон в самом деле пролежал без движения несколько суток подряд… хотя на деле, он знал, погружение заняло чуть больше двух часов. — Более того: вы решили, что вправе меня судить?

— Мы ничего не решали… — начал Кэп.

Рон усмехнулся. Так, чтобы задеть посильнее.

— Вот именно: вы — ничего — не решали. Вашими устами движет не абстрактное благо человечества и даже не воля псичей, а всего лишь…

— Заткнись! — гаркнула Марсия, шагнув вперёд.

Её правая рука дрогнула и пошла вверх.