— Допустим, Жар-птица, тебе надо разогнать миллионную толпу. Это просто. Надо выдернуть из толпы любого, первого, кто попался под руку, и молотить его ногами. Молотить на виду толпы так, чтобы рядом стоящим все подробности были видны. Молотить до тех пор, пока брыкаться не перестанет. Затем выдернуть из толпы еще одного. И молотить. Когда мы пойдем за третьим, толпа побежит. Монолитная смелость толпы складывается из маленьких страхов составляющих толпу единиц. Задача: раздробить толпу на единицы. Раздробить единство на мельчайшие составляющие. Разделяй и властвуй. Примерно такая же работа и у товарища Сталина. Только он контролирует не уличную толпу, а толпу кабинетную, толпу хамов и проходимцев, дорвавшихся до власти. Если товарищ Сталин не будет их стрелять, они сожрут все общество и пропьют все его богатства. Чтобы управлять управителями, товарищ Сталин вырывает любого и молотит ногами на виду у остальных.
Любопытная картиночка в Наркомате связи вырисовывается. Сюда шлют тех, кто раньше в НКВД служил. Потому портреты по большей части связаны красными ниточками. Все свои люди. Все. Только одно исключение. Прислали к ним в прошлом году майора, который окончил Военную электротехническую академию. Зовут майора Терентий Пересыпкин. Вкалывает, судя по записям разговоров, за всех. Те, кто из НКВД, в вопросах связи не всё понимают.
На стенде портрет майора Терентия Пересыпкина — в самом низу. К нему со всех сторон черные ниточки тянутся. Все его ненавидят. От самого Бермана к Пересыпкину — черная ниточка. Давно бы расстреляли Пересыпкина, только тогда связь в стране может разладиться. Потому терпят.
Настя на майора Пересыпкина дело потребовала и все катушки с магнитофонными записями: крутой мужик, по жизни идет — не гнется, имеет наглость при своем мнении оставаться, с самим Берманом в кабинете ругался.
Надо бы товарищу Сталину доложить.
— Севастьян Иванович, хотите, расскажу, куда вы карты во время обыска прячете?
— И откуда ж тебе это знать?
— Вычислила.
— Ну и расскажи, раз вычислила.
— Только вам расскажу. Никому больше. Играйте на здоровье. С картами вашими все понятно. Надо просто вспомнить, что надзиратели во время обыска не проверяют.
— Они, доченька, все проверяют. Такие вредные. Нам даже в задницы прожектором светят.
— Правильно, Севастьян Иванович, все они проверяют, кроме… карманов Холованова. Когда он входит, вы колоду в карман ему суете. Когда выходит, обратно вынимаете.
Смеется Севастьян:
