Паклин уже в работе, возможно, эксперты с ним закончили. Им бы еще материал для сравнения подкинуть, но как доставить в отдел Ермилову и Буранову? Хотелось бы иметь для этого основание. Лилия вряд ли его предоставит, но тем не менее Степан отправился к ней с удовольствием. И не очень удивился, застав у нее в гостях Сафрона. Судя по всему, этот подонок распускал руки.
— Он вас бил? — спросил Степан, глядя, как за Сафроном закрывается калитка.
— Нет, — качнула головой Лилия, приложив к груди раскрытые ладошки, чтобы скрыть следы насилия над своим платьем.
— Грубил?
— Да нет, — глянув куда-то в сторону, тихо сказала она.
— Сафрон редкая сволочь, — кивнул Степан, соглашаясь с тем, что с ним лучше не связываться.
— Он вас боится? — спросила Лилия, с надеждой и восхищением глянув на него.
— В какой-то степени.
— Он вас боится!
— Тогда и вам бояться нечего. Я его предупредил, он вас не тронет.
— Вы что-нибудь узнали? — Лилия приподняла руку, как будто собиралась прикоснуться к Степану, чтобы усилить возникшие между ними доверительные отношения, но не прикоснулась, даже отступила на шаг.
— Что я должен узнать?
— Кто убил Семена.
— Вы думаете, это просто?
— Для вас просто… — кивнула девушка. — Мне так кажется.
— Вам кажется.
— Тогда я переоденусь, если вы не против. Там на кухне чайник горячий.
Степан кивнул. На улице холод собачий, в доме тепло, но он все никак не мог согреться. Чайком он бы побаловался.
Лилия не заставила себя ждать, вышла к нему в шерстяной блузке с длинным рукавом и совсем без выреза, в джинсах. Мило улыбнулась, усаживаясь за стол на кухне. Чем-то она сейчас напоминала кошку, ищущую уютное местечко.
— Скажите, Лилия, вы давно знаете Славу? — спросил он, отгоняя от себя возникшее вдруг желание погреться на солнышке вместе с ней.
— Ну как давно, уже почти полгода.
— Все это время он жил с вашей сестрой?
— У них с Альбиной любовь!
— Альбина давно в Москве?
— Да уже лет десять. Она ведь сразу после школы сюда приехала. Даже в университет поступила, на исторический факультет. Не доучилась…
— Чего так?
— Замуж вышла. Через два года развелась. Ребенок у нее, у бабушки… Мать бывшего мужа воспитывает, отдавать не хочет. Альбина в суд подавать будет.
— А вы после школы дома остались?
— Терпеть не могу Москву, — улыбнулась Лилия. — Это я Альбине так говорю. Понимаю, что вру, что хочу сюда, что хотела, а все равно говорила. И сейчас говорю. Но тем не менее я здесь.
— Сестра ваша квартиру снимает.
— Да, в Коньково.
— Марина Буранова с ней живет.
— Да.
— Что вы можете о ней сказать?
— Могу сказать, что они уже давно дружат.
— В университете вместе учились?
— Не знаю, — пожала плечами Лилия. — Марина говорила, что у нее другие университеты были.
— Какие университеты?
— Говорит, что жизнь ее сильно потрепала.
— Чем она занималась?
— Да всем понемногу, они с Альбиной челноками были, за границу мотались, там покупали, здесь продавали… а квартиру так и не купили, — совсем невесело улыбнулась Лилия. — Но копят!
— На одну квартиру?
— Ну почему же на одну?
— Марина — интересная девушка? Слава мог бы изменить с ней Альбине?
— Изменить Альбине? — задумалась Лилия, внимательно глядя на Степана.
— Может, изменял?
— Нет, не изменял… Думаю, что нет… А мог ли он ей изменить, не знаю… А это что, так важно?
— Да пока не могу сказать, — поднимаясь из-за стола, пожал плечами Степан.
Он как раз собирался ехать к Ермиловой, уж очень ему интересно было знать, как на самом деле было дело. Может, алиби у Паклина липовое? Слишком уж подозрительно он себя ведет.
Свет в окнах не горит, дверь заперта, соседи пожимают плечами. Никто не знал, где подружки Альбина и Марина. Утром их видели, но не слышали. Никто не ругался, не кричал, выясняя отношения. И Паклина видели, сел в машину и уехал. Никто ничего плохого про квартирантов сказать не мог, неконфликтные, некрикливые, музыку по ночам громко не слушают.
— И все-таки зачем этот хмырь подмывался? — закрывая за собой дверь, спросил Комов.
Время — половина десятого, только на соседей они убили полтора часа, но так ничего из ряда вон выходящего не узнали. А то, что Ермиловой и Бурановой нет дома, ни о чем не говорило. Может, они в Битово, с Паклиным повидаться хотят. Может, у него в мастерской. Или домой в Коньково едут. Они свободные люди, в свободе передвижения не ограничены.
— Может, кусает что-то? — усмехнулся Степан.
— Может быть… К Долголетовой нужно заехать, — сказал Степан, закрывая глаза.
Сегодня его возит Комов, а он может отдохнуть. До Битово путь не близкий.
— Думаешь?
— Глянуть, что там.
Он видел перед собой Лилию, но думал о Даше. Лилий много, а она одна, единственная и неповторимая. Домой ему нужно, к любимой девушке, а к Долголетовой он всего лишь заскочит, сделают небольшой крюк, для них это не критично.
— Где глянуть?
— В доме глянуть. Сафрон к ней повадился.
— Красивая девочка, Сафрон не успокоится, пока свое не возьмет.
— Хрен ему по всей морде.
— Останешься с ней? — Голос у Комова слегка просел.
— Может, лучше ты?
— Я?! — взбодрился Федот.
— Не бойся, она тебя не съест.
— Вот именно этого я и боюсь! Что не съест!
