Он быстр оценил ситуацию, окинув взглядом сарай. Большое пространство, но сено было только у дальней стены. Справа, за загородкой, хрустели травой две коровы. Около одной на сене лежал недавно родившийся теленок. Фрид сидел, прижавшись спиной к дощатой стене сарая. Раненый мужчина лежал неподалеку и тихо стонал, пытаясь что-то говорить. Фрид прикрикнул на него, и мужчина замолчал. Девушка в коротком платье сидела рядом с диверсантом, ее лодыжку обхватывала веревочная петля. Другой конец веревки Фрид держал в своей левой руке. Правой он наводил на Полину пистолет. На Полину и вошедшую с ней старуху.
– Кто это? Стоять! – крикнул Фрид, но голос его был слабоват. – Ты сказала, что на ферме никого нет больше.
– Это Марфа, она повитуха-травница, – начала лепетать Полина, поставив таз на землю и прижав для убедительности к груди руки. – Она всех лечит. И людей, и животных. Она заговоры разные знает, знает, как кровь остановить, как лихорадку снять. Она поможет, вы уже завтра почувствуете себя другим человеком.
Женщина говорила и говорила, а сама смотрела на Федора и на племянницу. Страх и жалость придавали ей силы, и Полина даже сама не понимала, откуда берутся слова, почему ей удается так долго говорить, говорить так убедительно. А Коган подходил все ближе и ближе. Он видел сомнения в глазах диверсанта, как дрогнул в его руке пистолет. Дрогнул, но не опустился совсем. Значит, может выстрелить, но пока у него есть надежда, он стрелять не будет. Очень хочется ему надеяться на чудо, поверить в него. А вдруг! Еще бы три метра пройти, всего три метра, чтобы вплотную. Чтобы выполнить то, что они недавно отрепетировали в доме.
Еще шаг вперед, еще шаг. Коган шаркал ногами, опираясь одной рукой на клюку и держа в другой пучок сухой травы. Он отказался от мысли шептать какие-то заклинания и даже изображать старческий кашель. Все что угодно могло насторожить диверсанта, напугать его, заставить запаниковать и выстрелить. А ведь его фактически прижали в угол. А хищный зверь опаснее всего именно в таком положении.
Полина снова подняла таз с горячей водой и заговорила, что сейчас она промоет рану и перевяжет раненого, что кровь остановят травяным настоем. Коган был благодарен этой мужественной женщине, которая подошла к врагу вперед него, фактически на какой-то миг закрыла Когана от Фрида. И этого момента ему хватило! Коган нанес один-единственный удар клюкой по запястью руки, державшей пистолет. Ослабевший от раны диверсант не успел ничего сделать, когда «старуха» одним прыжком оказалась на нем, повалив на спину и прижимая правую руку к земле. Почти сразу в сарай как ураган влетел Буторин. Девушка завизжала, Полина бросилась к ней и закрыла своим телом племянницу, прижала ее к себе, закрывая лицо, чтобы та не видела происходящее. Федор приподнимался на руках и все пытался дотянуться скрюченными пальцами до врага, но все уже было кончено.
Федора отвели в дом и обработали рану на голове, уложили в кровать. Полина и ее племянница уже суетились, накрывая на стол, чтобы накормить своих освободителей. Коган, сняв платок, перевязывал раненого диверсанта. Буторин сидел рядом, покусывая травинку. Они ошиблись! Точнее, иного выхода у них не было, как взять живым командира группы диверсантов, пытавшихся взорвать артиллерийские склады. И они его взяли. Но это был не Вальтер Фрид, не Василий Федорчук, служивший немцам под этим именем. Это был его помощник, которого Фрид оставил вместо себя командовать операцией.
– Где сейчас Вальтер Фрид, где он может находиться? – спросил Буторин.
– Я не знаю, – слабым голосом ответил диверсант. – Он вернулся после какой-то операции, приказал мне выполнять приказ, а сам срочно куда-то уехал. Он не сказал ничего больше. Куда, зачем, почему. Просто уехал.
– Когда он обещал вернуться?
– Он не сказал.
– Твою мать! – взорвался Коган и едва не врезал диверсанту по морде. – Жилы из тебя тянуть? Ты толком скажи, куда он мог поехать! Нас интересует твое мнение. Что ты думаешь об этом?
– Может быть, отправился с другой группой выполнить какую-то задачу, – ответил побледневший диверсант. – Может быть, еще один склад. Не знаю подробностей. Мы с той группой не контактировали. У каждого своя задача. Я просто знал от Фрида, что готовится нападение на два склада. Старые довоенные склады. Там подземное хранилище ГСМ для автомашин и танков.
Мы с Сосновским остановились, вглядываясь в человека, который сидел на соломе. В сарае было темно, и мы не могли разглядеть лица мужчины. И тут Сосновский присел на корточки и тихо сказал по-русски:
– Вот это сюрприз! Алексей Адамович Пашкевич? Вы-то как здесь оказались, товарищ музыкант Минской филармонии?
