Мое молчание ребятам надоедает, один из них кидается ко мне, с силой впечатывая кулаком в живот, от чего меня сгибает пополам. Кашляю, почти тошнит, даже радуюсь тому, что сегодня не обедал, а то внутренностей в себе не удержал бы точно. Они милостиво ждут, пока я выпрямлюсь, одним ударом тут не обойдется. Медленно перевожу себя в вертикальное положение, решаюсь, наконец, заговорить:
- Давай закончим, друг, я понял, ваш район, сейчас уберусь отсюда, - голос звучит заискивающе, но что поделать – я не люблю боль, я боюсь боли, я всячески пытаюсь ее избегать. Мне не стыдно, здесь нет никого, перед кем я могу испытывать стыд, зато без зазрения совести признаюсь, что мне страшно. Могут ведь и убить, не намеренно, а просто не рассчитав силу. Куда лучше договориться миром.
«Друзья» на компромисс не идут, и следующий удар получается еще сильнее, перед глазами темно, даже не могу некоторое время дышать, вновь согнувшись и прижимая к животу руки. Снова никаких мыслей, я даже не злюсь на них, не мечтаю об их смерти, и все такое. Только один вопрос в голове: сколько еще?..
Удары предпочитаю не считать, хотя на самом деле их не так уж много, я больше сам себя жалею, чем действительно терплю боль от кулаков. Солнечное сплетение, почки (или что там, в боку, расположено), предплечье, - еще чуть-чуть, и я не смогу стоять, тогда, наверное, начнут бить ногами. В тот момент здраво рассуждать я, конечно, не был способен, только позже понял, что всерьез меня калечить тогда не хотели, просто душу отвести, если это можно было так назвать. Что ж, сволочи, и на том спасибо…
- Ребята, что у вас происходит?
Поначалу мне даже кажется, что это один из их дружков, подвалил слишком поздно, не успел к началу «спектакля», и теперь собирается наверстать упущенное. Зло усмехаюсь, хотя этого никто не видел – я по-прежнему не могу разогнуться, и волосы закрывают лицо; сплевываю на асфальт, сначала кажется, что кровью, но я вновь перегибаю планку, не настолько же сильно мне досталось, лицо вообще не трогали.
- Так в чем дело? – голос прозвучал во второй раз, и я невольно прислушался. Опасные нотки в нем чувствовались сразу, как и твердая уверенность. Никакой заносчивости, никакой театральности, ничего из привычных уличных атрибутов. Даже становится интересно, так что я, морщась от боли, немного приподнимаюсь и успеваю заметить, как троица моих несостоявшихся «друзей» скрывается в давешнем переулке, косо на меня глядя на прощание.
Странно, мне казалось, что тут, по меньшей мере, отряд полиции, а на деле всего один мужчина, спокойно стоящий буквально в паре метров от меня. Плохо определяю возраст на вид, но, похоже, ему за тридцать – сужу об этом по проседи в волосах. Сами волосы короткие, лицо волевое, он повыше меня ростом, а еще на нем форма защитного цвета. В этом я тоже не разбираюсь, на копа не похож, те выглядят поопрятнее, да и нет привычных «ментовских» атрибутов – кобуры на поясе, наручников, прочей ерунды.
Чего только на меня вылупился, не уходит никак?..
- Парень, ты в порядке? – он подходит ближе, и я судорожно соображаю, что делать. Вариантов всего два: врать, что все хорошо, или врать, что все плохо. Предпочитаю первое, ведь тогда он быстрее от меня отцепится, - не знаю, что значит его форма, но она вряд ли сулит мне что-то хорошее. – Не сильно они тебя?
- Да все в порядке, - распрямился полностью, стараясь не смотреть в глаза своему «спасителю». – Так, помяли немного.
На этом я посчитал свою роль законченной, и собирался продолжить прерванный маршрут, тем более что оставалось всего полтора квартала. То, что слов благодарности я так и не произнес, не казалось мне чем-то из ряда вон выходящим, все-таки о помощи я не просил, а лишний раз разбрасываться словами не люблю. Молчание – золото, в моем случае это утверждение верно.
Но, увы, ретироваться спокойно мне не дали, и его шаги вскоре раздались совсем рядом.
- Я видел, как тебе дали по почкам, - значит, там все-таки почки! И откуда у меня такие познания в анатомии? – Это может быть опасно, если начнется внутреннее кровотечение… - мужчина замолчал, видимо, выражение моего лица было очень красноречивым. – Лучше я провожу тебя домой.
Когда у собеседника такой тон – спорить довольно тяжело. А мне еще и страшно, вдруг поймет, какого полета я птица, сам позвонит в полицию и поведет себя при этом так, как любой адекватный гражданин штатов. В полицию не хочется. Дозу тоже почти не хочу – физическая боль от ударов перекрыла на некоторое время это желание, так что о наркотиках я даже не вспоминаю сейчас, главной моей задачей теперь стало избавление от настырного субъекта.
- Я очень далеко живу, - снова ложь, я практически не замечаю собственного вранья, оно будто стало частью меня и больше не проходит через мозг – сразу срывается с языка, хочу я того или нет. – Плохая идея – идти ко мне домой.
