Вырезанный кусок выпал наружу. Захлопнув забрала и включив нашлемные фонари, мы зашли внутрь. Я – держа руку на пистолетной кобуре, Мэйв – с резаком чуть на отлёте, тоже, между прочим, оружие, для ближнего боя самое оно, отмахнуться разок, а потом вдарить псионикой по самое не балуйся. Хотя животной жизни на планете нет. Даже в зоопарках. Тем более зоопарков я здесь не видел. Вся планета полностью на искусственном поддержании, тут даже о биосфере сложно заикнуться. Но рефлексы есть рефлексы.
Вошли – осмотрелись. Так же пусто, та же паутина лиан по стенам и потолку, только слабее и тоньше, чем снаружи. И тишина. За тысячелетия всё, что могло сгнить и рассыпаться в пыль – сгнило и рассыпалось. За все пять дней общий счёт наших находок – ноль.
Слабо светится панель местного лифта. Ради разнообразия: при прикосновении створки разъезжаются, там круглая площадка с пультом посередине, как на Севене, но размерами много меньше. А могли и не открыться. Из пятидесяти трёх обнаруженных подъёмников использовать мы смогли только девять, остальные заблокированы. Сейчас там ИИ перебирает комбинации на символьной панели, но сколько это займёт времени, один Ктулху знает.
Этот сработал.
А вот дальше было интереснее. Стоило нам спуститься ниже, как в первом же помещении включился компьютер предтеч. Нам они уже попадались, правда отключённые.
А тут заработал. Зашипел, зарокотал… И Мэйв застыла соляным столбом.
– Комаров, – зашептала она вдруг чуть подрагивающим голосом. – Это они. Я через слово могу понять, и похоже… – Она на миг смолкла, словно не веря. – Он обращается ко мне!
Я мог понять её шок, я сам офигел не меньше от её заявления. И на каком языке, интересно, он с ней разговаривает?
– Он… он хочет встретиться. – Мэйв обернулась, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Затем снова напряглась, вслушиваясь в клёкот чуждой речи. – Нам надо вернуться в одно из тех зданий, где мы были… Всё, я поняла, где это! – Она развернулась ко мне с полубезумным взглядом: – Комаров!..
– Давай! – махнул я в сторону лифта. – Разговоры потом.
Бегом проскочив здание, запрыгнули в «Утюг». Под сбивчивые команды Мэйв в шлемофон на бреющем пронеслись по улицам.
Затем новое здание, лифт, который прошлый раз не открылся, теперь помаргивает весёлыми зелёными огоньками, приглашая зайти внутрь, долгий спуск… И перед нами открылось умопомрачительное зрелище…
Мы с Мэйв замерли на небольшом пятачке, ошарашенно окидывая взглядом уходящие во тьму ряды капсул. Выглядело это просто невероятно: эти капсулы напоминали пчелиные соты, такие же правильные шестиугольники, уходившие, скрываясь в темноте, не только вверх и вперёд, но и глубоко вниз.
– Н-да, дела… – пробормотал я, подходя к краю площадки, с которой тянулся тоненький ажурный мостик.
Сжав перила, я перегнулся, вглядываясь во мрак под ногами, но дна не увидел.
– Сколько их здесь… – заворожённо протянула катри.
– Да уж, немало.
Я ещё раз вгляделся в темноту, борясь с хулиганским желанием плюнуть вниз, но сдержался, мало ли, ещё вылезет какая-нибудь… н-да, какая-нибудь… и заявит, что оскорбил я предтеч, и откажется помогать.
Мэйв, отмерев, подошла к мостику, с сомнением разглядывая хрупкую конструкцию. У меня эта тонкая ниточка, шириной в полметра и с невысокими перильцами, тоже не вызывала доверия, лететь-то вниз ой как далеко… Но жажда открытий… кто же остановится на полпути? С тяжёлым вздохом наш гений-археолог тире матёрый килхантер осторожно сделала первый шаг, ещё один и, ободрённая успехом, обернулась:
– Влад!
– Ты иди, иди, – покивал я, оставаясь на месте.
Кхе-кхе, а что вы хотите, я раза в два тяжелее дамы. Вот сейчас, если под ней ничего не прогнётся и не затрещит, тогда и я двинусь, уж двукратный запас прочности точно заложен в конструкцию… Однако вроде всё в норме, мостик, хоть промежуточных опор и не видно, висит как влитой, я даже дрожи от шагов Мэйв не почувствовал. Ну, значит, и мне можно идти, успокоил я себя, ступая следом. Если не смотреть вниз, то полное ощущение, что идёшь по твёрдому покрытию на монолитном основании, а не по сетке в полсантиметра толщиной, протянутой над бездной.
Прошли мы так где-то с полкилометра, пока вправо в узкий проход между «сот» не свернуло короткое ответвление. И там мы попали в небольшое пустое помещение с одиноким терминалом чуждого компьютера посередине. Вспыхнув яркой иллюминацией, ИИ что-то проквакал, а затем прямо перед собой сформировал подобие кресла, в виде изогнутой гравитационной линзы.
Мэйв посмотрела на меня и с сомнением в голосе произнесла:
– Он просит меня сесть. – Не дождавшись от меня реакции, подошла, осторожно присела, откидываясь. Рефлекторно дёрнулась, когда вокруг рук и головы вспыхнул голо-интерфейс, и тут же вскрикнула, обернувшись ко мне, широко распахнув глаза: – Это какой-то нейромодуль мыслесвязи! – Взгляд её стал отсутствующим. – Влад, – обратилась она ко мне через пару минут, – это, похоже, надолго, тут целый массив информации, подготовленный ИИ, мне нужно несколько часов.
– Хорошо, я подожду, – спокойно пообещал я.
