– Стопроцентно, – хмыкнул маляр, – он там на время ремонта поселился. Хотел сначала тут остаться, раскладушку приволок, только понюхал краску и мигом удрал.
Я спустилась на первый этаж, вышла на улицу и поймала частника. Услыхав про ресторан «Металлическая курица», водила округлил глаза и мгновенно заломил огромную цену. Но я так устала, промокла и измучилась, что обвалилась на сиденье и простонала:
– Плевать на деньги, гони вперед.
Первый, кого я увидела, вломившись в ресторан, был Саша, сидевший спиной ко входу. Вернее, парень куковал тут один, больше едоков не наблюдалось, «Металлическая курица» не могла похвастаться очередью из клиентов. Подкравшись к ничего не подозревающему парикмахеру, я со всего размаха опустила ему на плечо руку и отчеканила:
– Приятного аппетита!
Саша подскочил над стулом, потом обернулся, открыл рот, но через пару мгновений пришел в себя и воскликнул:
– Вы?
– Именно я, правда здорово?
– Но что вы тут делаете?
– Хочу поужинать, говорят, в сей «курице» кухня неплохая.
– Да, ага, ничего, – забормотал Саша, – они стараются.
Я уселась за столик, развернула салфетку и деловито осведомилась у мерзавца:
– Похоже, вы тут завсегдатай, что здесь самое хорошее?
– Э… ну… да…
– Осетрина? Или мясо? А может, паста с грибами? Кстати, отдайте мобильный.
Саша поперхнулся салатом.
– Какой? Мой?
– Нет, он мне не нужен. Верните телефон Людмилы, он дорогой, украшен натуральными камнями, ведь он у вас.
Лицо Саши приобрело цвет листьев рукколы, которую он поглощал до моего появления.
– Вы о чем?
Я погрозила ему пальцем:
– Ох, шалунишка! Обнаружил небось болт в замочной скважине, а? Дверкой в туалете только одна Людмила пользовалась или еще кто-то?
Саша съежился на стуле.
– Вы все знаете.
– Да, – кивнула я, – абсолютно. И теперь хочу, чтобы вы мне рассказали правду.
– Зачем, если и так вам все известно?
Я ласково улыбнулась гаденышу.
– Понимаешь, ты мне понравился. Каждый сыщик немного психолог, более того, у нас есть некое чутье, которое подсказывает: виновен человек или нет. Вот на тебе просто огромными буквами написано: «Саша ни при чем, он порядочный человек, которого люди впутали в свои махинации». Поэтому я просто хочу тебе помочь. Да, догадалась обо всем, кое-что сообщили мне свидетели, дед, который живет с тобой в коммунальной квартире, и сотрудницы «Паоло». Ты зря думал, что таинственного исчезновения Людмилы из туалета никто не заметит. Но понимаешь, если я вызову тебя к себе в кабинет и стану задавать вопросы, то ты быстро превратишься в подсудимого. А коли сам сейчас мне расскажешь, как обстоит дело, это уже будет называться явкой с повинной. И ты можешь избежать наказания.
– Ничего плохого мы не делали, – прошептал Саша, – просто помогали людям.
– Конечно, дорогой, – кивнула я.
– Да, нам платили, но кому от этого было плохо?
– Подробней, зайчик, с самого начала.
– Господи, я так испугался! Потащили ее! За ноги!
– По порядку, малыш, не нервничай, выпей воды и приступай к сути.
Саша схватил бутылку, залпом осушил ее, вытер губы ладонью и завел рассказ.
Встречаются люди, которые считают, что им в жизни всегда не везет. Вообще говоря, это неправда, черные и светлые полосы чередуются, просто некоторые очень любят ныть. Вот и Саша был из их числа.
Сейчас он с упоением рассказывал мне о своем несчастливом детстве. Отца он не помнит, мама работала нянечкой в детском саду, денег семье постоянно не хватало, на празднование Нового года мать Саши начинала копить в апреле. Хорошей одежды парень не имел, вкусной еды не ел, жили они в коммуналке.
Я, честно говоря, не усмотрела в данной ситуации ничего ужасного. Мое детство было похожим, разве что обитали мы в крохотной, двухкомнатной квартиренке без соседей. Кстати, мне пришлось хуже, чем Саше, мачеха Раиса любила закладывать за воротник и, «накушавшись», начинала драться всем, что попадало под руку. Однако я детство вспоминаю с улыбкой. У меня было много подруг, всяких радостей, у нас жила кошка Дымка, а в школе работал театральный кружок. К тому же мы все носили одинаковую форму, и социальное расслоение среди детей не бросалось в глаза. Думается, что и Саша мог бы сейчас припомнить какие-то приятные моменты типа походов в кино или прогулок за город. Но нет, стилист пользовался лишь черной краской, повторял словно заведенный:
– Бедствовали мы ужасно, питались перловкой…
– Хватит ныть, – не выдержала я, – «шрапнель» нормальная каша, съел тарелочку и весь день сыт. Сама ее лопала и расчудесно себя чувствовала. И потом, ну-ка признавайся, неужели ты ни разу не спер в магазине конфеты? Леденцы, к примеру, а? Я иногда занималась этим, в раннем возрасте, лет эдак в семь.
Саша закашлялся.
– Ну было дело, – наконец выдавил он из себя, – случайно прихватил, шоколадки там, монпансье, еще вафли, пряники…
Я ухмыльнулась, случайно можно стянуть одно лакомство, но никак не много.
– Вот видишь, значит, ты ел сладкое, и теперь не стони. Говори по сути.
