Хоть и в панике, но девицы начали действовать. Ксюша схватила несчастную Людмилу за ноги и потащила вниз. Лучше не описывать чувства, которые испытывала она, полагавшая, что тянет труп. Но еще хуже Ксюше стало, когда Людмила застонала, произошло это между этажами. Ксения чуть не бросилась бежать. Остановила ее лишь одна мысль: надо дотащить несчастную до самого низа, чтобы отвести подозрения от себя. Никто не должен даже предположить, что женщина шла к сестрам.
Пока Ксюша, чувствуя себя гаже некуда, пыталась справиться с каменно-тяжелой Людмилой, Олеся быстро мыла стену, дверь, ступеньки. На втором этаже сестры перевели дух. Олеся мгновенно обработала тряпкой лестницу и спросила:
– Может, оставить ее тут?
– Нет, – прошептала Ксюша, – надо до самого низа доволочь, пусть думают, что несчастную наркоманы ограбили.
– Похоже, будто ее и вправду обворовали, – прошептала Олеся, – смотри, во что превратили…
– Ты лучше иди еще раз проверь, не осталось ли следов на нашем этаже, – велела Ксюша.
Олеся поднялась наверх, потом сказала:
– Ой, подоконник-то! Мама родная.
– Не ори, мой быстро, – велела сестра, спустилась к телу несчастной Люды.
Но тут вдруг послышался стук двери и звук шагов. Что оставалось делать Ксюше, которая знала, что Олеся сейчас в безумной панике домывает подоконник?
Ксюша опрометью бросилась вниз и налетела на Марию Степановну, Сашину соседку по площадке, милую, подслеповатую бабусю, которая, как и все жильцы, боялась пользоваться без конца застревающим лифтом.
– Убили! – заорала Ксюша.
Мария Степановна попятилась.
– Деточка, что случилось?
– Господи, – кричала Ксюша, – иду домой, она лежит!..
Пока Мария Степановна въезжала в ситуацию, Олеся успела вымыть подоконник и убежать.
Узнав правду, Саша растерялся и в ужасе стал ждать визита милиции. Но сотрудники правоохранительных органов не спешили в «Паоло», стилист слегка успокоился и решил, что беда миновала, тем более что парикмахерши откуда-то узнали: Людмилу ограбили бомжи. Но Саша на всякий случай временно закрыл дом свиданий.
– Подождем, когда все устаканится, перетопчемся месячишко, другой и снова за дело, – объяснял он Ксюше и Олесе.
Но тут явилась я, и Саша, перепугавшись, сказался больным, он хотел спокойно обдумать ситуацию.
– Вы мерзавцы, – налетела я на парня, – тащить раненую женщину за ноги по лестнице! Может, она бы и выжила, кабы не Ксюша!
– Я что? Я ничего, – бормотал Саша, – и потом, ее живую в «Скорую помощь» запихивали, с капельницей. Девки ей худа не сделали. Да, конечно, они плохо поступили. Но их тоже понять можно: испугались очень, ну и запаниковали.
Чтобы побыстрей попасть к негодным девицам, я взяла машину и попросила водителя:
– Гони скорей.
– Я не вертолет, – ответил парень, – пробку видишь?
Кое-как, проклиная все: современное автомобилестроение, продавцов машин, водителей, Генри Форда, Волжский автозавод и тех, кто придумал торговать «тачками» в кредит, я наконец-то добралась до станции метро. Может, на личном джипе и комфортней, но при помощи подземки явно быстрее доберешься до нужного места.
Вагон, слегка раскачиваясь, быстро летел сквозь тьму. До нужной станции я добралась за считаные минуты и, страшно довольная собой, понеслась на пересадку. В большом зале было многолюдно, но не слишком шумно. Потоки пассажиров текли в разные стороны: кто на переход, кто на выход, а кто рвался к составу. Над толпой плыл ровный гул, изредка прерываемый либо громким смехом, либо детским визгом. Я, желая сократить путь, хотела прошмыгнуть между двумя тучными тетками, одетыми во все черное, но тут одна из них резко остановилась, сложила руки на животе, разинула огромный рот и заорала:
– Алла…
На секунду я замерла, но тут же поняла, что происходит. Женщины с ног до головы в черном, волосы их покрыты траурными платками, большие кисти рук сцеплены там, где у нормальных людей бывает талия, и орет одна из них: «Алла…»
Сейчас она закончит: …х акбар, Аллах акбар», приведет в действие детонатор, и прогремит взрыв.
Очевидно, такая мысль осенила не только меня, потому что люди как подкошенные рухнули на пол, я обвалилась вместе со всеми, закрыла голову руками и тут увидела маленького ребенка, лет пяти, испуганно озиравшегося по сторонам. Он, очевидно, потерялся в суматохе.
– Алла… – вопила тетка, – а-а-а-а.
Быстрее молнии я взвилась с пола, схватила малыша в охапку и прыгнула вместе с ним под лестницу, которая вела на переход. Сейчас рванет, в разные стороны полетят гайки, гвозди, осколки… Ступеньки довольно крепкие, они должны спасти нас.
– Алла… а… а… – метался над станцией трубный голос.
– Пусти меня, – завизжал малыш.
– Тихо, – велела я.
– Отцепись, – зарыдал ребенок, – к маме хочу… у… у…
В ту же секунду он довольно больно укусил меня, но я не отпустила его.
– Успокойся, сейчас придет милиция, арестует тетю, и ты найдешь маму.
Внезапно малыш затих.
– Какую тетю милиция возьмет? – заинтересовался он.
– Тихо.
– Которую?
– Потом.
– Скажи-и-и!
– Ту, что кричит, у нее бомба, но не пугайся, нас не ранит.
