– Это моя мама орет, – с гордостью сообщил малыш, – у нее голос чисто ревун, с одного берега реки на другой докрикивается.
Я потрясла головой. Мальчик был одет в черные штанишки, того же цвета пуловер, а волосы скрывала темная вязаная шапочка.
– Это твоя мама вопит? – уточнила я.
– Ага, меня кличет. Слышишь?
– С какой стати она орет «Аллах акбар»?!
– Чего? – не понял малыш. – Хакбар? Это кто? Она меня подзывает, дочку свою, слышите: «Алла, Алла». Я – Аллочка.
– Ты девочка?
– Ага.
– А почему в брюках? – глупо спросила я от растерянности.
– Не знаю, так одели.
– Да еще во всем черном, – бормотала я, наблюдая, как к бабе, покрасневшей от натуги, подбегает милиция.
– Мы едем тетю хоронить, – словоохотливо, совсем по-взрослому стала объяснять девчушка, – она померла от болезни. Сами мы живем в Борске, теткин дом в Кутьевске, пересадка в Москве, на вокзал шли, только я на бабку с игрушками засмотрелась, мамину руку отпустила.
– Стой, падла, – неслось над станцией.
– Офигели, дурни!
– Где пояс?
– Спасите, раздевают!
– Мама, – завизжала Аллочка и помчалась к бабе в черном, которой уже заломили руки менты.
Я в легком обалдении пошла по лестнице вверх. Ну и ну, прокомментировать данную ситуацию не могу никак.
Олеся, открыв мне дверь, удивилась:
– Опять вы?
– Я.
– Вернулись?
– Верно подмечено.
– Зачем же? Забыли у нас чего?
– Забыла.
– И что?
– Спросить одну ерунду.
– Господи, – всплеснула руками Олеся, – ну неужели не понятно? Моя сестра пережила тяжелый стресс, а вы опять с расспросами! Дайте ей в себя прийти.
– Вы, очевидно, более крепкая, чем Ксюша, – ехидно улыбнулась я, – вам досталось не меньше, а выглядите вполне веселой и здоровой.
– Вы о чем? – насторожилась Олеся.
– На мой взгляд, отмывать лестницу и стены от крови так же трудно, как и тащить тело за ноги, – заявила я.
Олеся ухватилась за косяк.
– Что за чушь вы несете? Уходите.
– К вашему огорчению, я знаю все.
– О чем? – дрожащим голосом осведомилась Олеся.
– О доме свиданий, Саше-стилисте, поставлявшем вам клиентов, о черном ходе из «Паоло», в общем, о многом.
Лицо Олеси потемнело.
– Э… но… хотите денег?
– Нет.
– Мы хорошо заплатим, в валюте.
– Доллары мне не нужны.
– В евро.
– Вы не так поняли, мне ничего не надо.
– Ладно, тогда в рублях, нет проблем, – быстро пробормотала Олеся, – только в обменник смотаюсь.
– Речь идет не об оплате моего молчания, – заявила я, – если не хотите, чтобы все выплыло наружу, ответьте на несколько вопросов, но честно, больше не позволю водить себя за нос, ясно?
– Да, конечно, – засуетилась Олеся, – вы входите.
Меня снова провели на кухню и оставили одну. Часы, висевшие на стене, мерно отщелкивали минуты. Сначала я сидела спокойно, потом заволновалась. Куда подевались хитрые девицы? Может, они потихонечку убежали из дома?
И тут вошла Ксюша.
– Вы хотели о чем-то меня спросить? – холодно поинтересовалась она.
– Что говорила Людмила перед смертью?
– «Яна, Яна, Яна…»
– Больше ничего?
– Нет.
– Похоже, вы лжете.
– Я всегда говорю правду.
– Это смешно.
– Вы полагаете? На мой взгляд – нет.
– С кем встречалась у вас Людмила?
– У нас?
Тут даже Олеся поняла, что Ксюша ведет себя глупо.
– Мы ничего ведь плохого не делали, просто помогали тем, кто любит друг друга!
Ксюша зыркнула на разболтавшуюся сестричку, но ничего не сказала.
– Людмила приходила сюда не часто и пользоваться квартирой начала недавно, – продолжала Олеся.
Я обрадовалась, кажется, девицы решили стать откровенными.
– Попытайтесь вспомнить, что она бормотала, когда вы тащили ее?
Ксюша нахмурилась:
– Сначала стонала, потом завела: «Яна, Яна, Рома, у Ромы, Яна, Яна». Собственно говоря, это все, она твердила на разные лады два имени: Яна и Рома.
– Кто такой Роман? – в нетерпении воскликнула я.
Олеся ухмыльнулась.
– Ну… это ее пассия, Рома.
– Рома?
– Что вас удивило? – снисходительно осведомилась Ксюша.
– Вы так хорошо знаете имена любовников своих клиенток? Неужели они знакомили вас с ними?
– Нет, конечно, – пожала плечами Ксюша.
– Тогда откуда сведения про Рому?
Девицы переглянулись, потом Олеся уставилась в сторону, Ксюша в другую, мне, честно говоря, надоели их мимические упражнения.
– Послушайте, начали говорить, так рассказывайте. Мне от вас ничего не надо, объяснила же: ищу свою подругу, ее похитил человек, местонахождение которого с огромной вероятностью известно Яне. Бегу, словно борзая по следу, но безрезультатно, ей-богу, последняя надежда на вас. Ксюша, Олеся, помогите.
Девицы опять обменялись взглядами. Наконец Ксения выдавила из себя:
– Мы в бинокль за входом в подъезд наблюдаем. Уйдем в Сашкину квартиру, его окна как раз на вход глядят, ну и рассматриваем посетителей, просто так, из любопытства. Нам Саша велел с клиентками не сталкиваться, но интересно же.
– Но как вы понимали, что это ваша клиентура?
Олеся прищурилась.
