В нём лежала Ирина. Её любимое голубое платье, как всегда, было ей к лицу. Казалось, она вот-вот проснётся, откроет глаза и встанет в изумлении, не понимая, что происходит. Мама её лучшей подруги, работавшая в морге, хорошо поработала, Ирина была, как живая.
– Такой ты её ещё не видел, – тёща подошла сзади, едва сдерживая слезы.
Неистово сдавленные скулы, отозвались болью в темени. Сжав кулаки, не промолвив ни слова, он вышел из комнаты и направился к выходу. Нужно было ещё многие вопросы решить, связанные с похоронами.
*******
«Хранимый небом пилигрим
Влачит свой путь земной.
Давай, мой друг, поговорим.
Поговори со мной.
Я плачу в тишине ночной.
Ты слышишь ли меня?
Слеза смеётся надо мной
В безмолвие маня.»
Геннадий вёл машину по городу. Мама сидела рядом. В полнейшей тишине, строчка за строчкой, рождался текст новой песни. Он не хотел этого, но кто-то жестоко выдавливал из его мозга слово за словом, которые ложились на мелодию баллады, как опадающие листья, на ручейки горьких слёз:
«Постой! Останови свой бег!
Будь милостив ко мне.
Мне расскажи о чудной той,
Неведомой стране,
Стране, куда ты держишь путь,
Доверившись судьбе.
Открой, прошу, мне жизни суть,
Известную тебе.»2
*******
Два дня прошли, как во сне.
Памятники, кресты, свежие могилы.
На носилках открытый гроб, с прислонённой к нему крышкой, все в темном, женщины в чёрных платках.
Одна она, лежит в голубом платье, обрамлённая белым атласом, как огромная фарфоровая кукла, равнодушная к февральскому морозу, ко всему мирскому, такая родная, но уже совсем далекая.
Геннадий попросил знакомую отвести дочку в сторонку, когда начнут заколачивать. Сам подошёл попрощаться. Как много не успел ей сказать. Так часто говорил, но не сказал, отдавал, но не отдал. «Сейчас всё дочке, – подумал он. – Смогу ли?..»
Он заметил, как Диана ходит среди свежевыкопанных могил, предоставленная сама себе. Он отошёл от гроба и направился к ней. Знакомая, что обещала присмотреть за дочкой, тоже направилась к девочке, утвердительно махнув рукой Геннадию. Он остановился. Кинув горсть земли, отошёл немного.
Земля забирала то, что ей принадлежало по праву. Душа улетела к Тому, Кто вдохнул дух жизни в это тело. Что осталось тем, кто знал её любимой дочерью, хорошей сестрой, любящей женой, заботливой мамой – добрая память…
*******
Прошло три месяца после похорон. Он не находил себе места. Душа была в смятении. Он расчехлил гитару, сел на кровать и начал играть.
Вступление рождалось без каких-либо усилий. Ловкие пальцы сами укладывали на струны мелодию, природа которой ему была неизвестна. Внезапно одна за другой начали появляться фразы:
«Погасла свеча – ветер пламя её погасил.
Погасла свеча, но огонь, что тот воск растопил,
В душе моей горит.
И не унять мне эту боль.
Трудно играть мне эту роль…»
И словно Библейский псалом, полилась песня:
«Я пришелец и странник на этой земле.
Ты мой Ангел небесный, ведущий во мгле.
Ты нашёл в этом мире свечу и зажег.
Мне свечу подарил, лишь сберечь я не смог.»
Он играл, уже не в силах сдерживать слёзы:
«Хоть ветер сомнений огонь задувает уже,
Пусть вера огонь сохранит утомлённой душе.
Прильну к Твоей груди,
Склоню колени пред Тобой,
Господь, небесный Ангел мой.
Я пришелец и странник на этой земле.
Ты мой Ангел небесный, ведущий во мгле.
Я бродил в этом мире погрязший в грехах,
Ты меня отыскал и понёс на руках.»3
Вдруг он положил рядом гитару и, упав на колени, взмолился: «Господи, я грешен пред Тобой! Осознаю это! Но, она! Почему она?! Это невинное создание! А Диана! Как теперь она, без мамы?! Ты сам понял, что сделал?! Ты на меня оставил это маленькое, беспомощное дитя?!» – его мысли сменились, он резко вытер слезы и оставив гитару лежать на кровати, на которой ещё совсем недавно лежала Ирина, накинул легкую курточку и вышел из дому.
После похорон прошло три месяца.
Геннадий всё это время жил у родителей жены, чтоб не лишать их возможности видеться с внучкой.
Он работал за компьютером, когда зазвонил телефон.
– Привет, Гена. Как вы?
– Здравствуй, Виталик. Более-менее. Ты как?
– В порядке. Я вот что думаю: может вам с Дианкой приехать к нам погостить? Мы вас приглашаем.
– Неплохая идея, – он замялся, – боюсь, визу не откроют. Да ещё и с ребенком. Я ведь для них теперь потенциальный эмигрант: меня тут ничего не держит.
– Давай попробуем. О деньгах не беспокойся, если нужно, поможем.
– Да с этим проблем нет. Спасибо, – подумав немного, добавил, – я поинтересуюсь по поводу визы и перезвоню.
*******
Геннадий решил не испытывать судьбу и обратился к давнишней знакомой, которая не раз помогала ему с оформлением шенгенской визы. Через неделю она записала его на приём в немецкое посольство.
У входа собралось много народу. Вышел дежурный и прочёл фамилии. Геннадий сильно удивился, не услышав своей и решил переспросить:
– Проверьте пожалуйста, нет ли меня в списке?
– Как вас зовут?
– Геннадий Климов.
Дежурный пробежался глазами по листу бумаги и сухо ответил:
– Нет вас. Вы когда записывались?
– Меня должны были записать.
– Хорошо, я узнаю, – и удалился.
